Автор
Злата бежит по мраморному коридору, рядом с ней сплюнул нижеголовный Никитушка. Сердце кипит в висках, а пот стекает по спине как ледяной поток. Воздух наполнен гулом её шагов и цоканьем каблуков. Охранник уже приближается — Злата не даст устроить себе сюрприз.
Не понимаю, что она чувствует? Похоже, чудовищную боль и разочарование в жизни… Она пережила нелюбовь мужа, предательство, измену… Она даже вынесла признание в любви, что Гончаров сделал мне. Мне ее жаль… Нет, не так: я ей сочувствую.
– Спасибо вам огромное, я этого никогда не забуду, – добавляю еще раз.
– Все нормально, Злата. Мой муж пожертвовал многим ради спасения вашего сына. Так что… мы квиты.
Мда… Что и следовало ожидать. Я погружаюсь в раздумья, остаток пути наблюдая за сыном.
В аэропорту нас встречает реанимационная бригада больницы.
– Мам, здесь так жалко! Жала как весной или летом, – Никитка любопытно поднимает головку, пытаясь рассмотреть окружающие пейзажи через окно.
– Да, сыночек, в Израиле очень теплая погода. А летом тут бывает очень жарко, гораздо теплее, чем у нас.
– Мама, а ты тетю Габи знаешь? Ты мне дашь ее номел телефона? Я буду звонить и сплашивать, как дела и…
– Папа тебе его даст, – отвечаю сдавленно. Как же все это неправильно… Врать малышу и Габи врать. Горло словно сдавливает тугое кольцо или костлявая рука совести. Даже не знаю, с чем сравнить свои ощущения – только я не могу дышать… Все это меня мучит… Я согласилась тогда, поддавшись эмоциям, а сейчас мыслю трезво.
Никитку помещают в комфортную палату специализированного центра для больных онкологическими заболеваниями.
Вытираю мокрые ладони о брюки и глубоко вздыхаю. Стучусь в дверь и, получив разрешение, вхожу. Никита держит в руках бумаги, собираясь уходить. Наверное, это те самые бумаги… Проклятый договор, разделивший наши жизни на до и после.
– Габи, я хочу признаться тебе… Если ты откажешься нам помогать, я пойму, но не могу жить с этим… Меня это мучит, все силы забирает. Прости…
– Злата, не надо, прошу тебя. Не сейчас. Я сам разберусь, – останавливает меня Ник. Смотрит взволнованно и прячет чертовы бумаги за спину. Можно подумать я не знаю, что в них?
– Он не будет возвращаться к тебе. И жить с тобой не будет, – дрожащим шепотом произношу я. – Я не хочу вырывать из тебя костный мозг силой.
