Автор
Злата бежит по мраморному коридору, рядом с ней сплюнул нижеголовный Никитушка. Сердце кипит в висках, а пот стекает по спине как ледяной поток. Воздух наполнен гулом её шагов и цоканьем каблуков. Охранник уже приближается — Злата не даст устроить себе сюрприз.
Пускай, я вспоминаю о прошлом, но и без него не могу… Хочу обижаться и не прощать, но, чтобы он был рядом. Мой Ники… Не знаю, сколько проходит времени. Наверное, целая вечность. Нежность сменяется страстью, а страсть – безудержностью… Обнимаю Ника, чувствуя, как сильно бьется его сердце… Или это мое?
– Злата, я тебя люблю.
– А я тебя, Ники.
– Ты же не можешь забыть прошлое? Ты же… Я думал, что…
– Не могу, и что? Не могу… И без тебя не могу, Гончаров. Нам сейчас нужно это обсуждать?
– Да, сейчас, – довольно улыбается он.
В палату с грохотом въезжают носилки с Никитушкой. Врач по-английски объясняет, что нашему мальчику взяли необходимые перед операцией анализы.
– Когда вы планируете провести операцию? – спрашивает Ник.
– Через несколько дней. Максимум через неделю. Малышу требуется время для адаптации. Не волнуйтесь, все будет хорошо, – улыбается высокий черноволосый мужчина.
Никита остается в Израиле еще несколько дней. Либерман обрывает ему телефон, зазывая вернуться в город.
– Никита, я нашел неоспоримые доказательства невиновности Леонида по ряду статей. Всю неделю бегал по коридорам следственного комитета и опрашивал свидетелей. Представляешь, следователю заплатили, чтобы он подставил Белоцерковского! К слову, он уже уволен. А кто заплатил? Вадим! – Ник включает голосовое сообщение от Моисея Лазаревича.
– Поняла, Златка? Я должен вернуться. Суд назначат во внеочередном режиме, – оправдывается Ник, обнимая меня за плечи.
– Я не могу поверить, что все может получиться, – шепчу со слезами на глазах. – Поезжай, конечно.
– А как же операция? Врачи хотят провести еще несколько исследований на совместимость.
– Ничего страшного, справимся. Я сразу же позвоню тебе. Ники…
– Ну скажи мне уже это, вредина? – улыбается он, зарываясь носом в мои волосы.
– Я люблю тебя, Никита.
Боже, кажется, в глазах Гончарова блестят слезы. Мы обнимаемся и прощаемся, как будто никогда больше не увидим друг друга… Никита бронирует билет на поздний рейс и улетает.
Операцию Никитушке назначают через пять дней нашего пребывания в клинике. Я не сплю всю ночь, терзаясь переживаниями и тошнотой. Там точно девчонка… Уж очень необычно протекает беременность. Поглаживаю живот, наблюдая за звездами через темное окно палаты.
