Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
— Приказ будет завтра, — процедил начальник департамента, который в предыдущую нашу встречу, всего несколько дней назад, называл меня Мариночкой и осыпал щедрыми комплиментами. — Свободны.
На ватных ногах я вышла в коридор. Порицание их я уж как-нибудь переживу, но этот начальник сообщил, что уволят меня по 81 статье, пункт восьмой. И куда я потом пойду с такой записью в трудовой?
В расстройстве я завернула в уборную. Плеснула холодной водой в разгоряченное лицо, немного продышалась. Нет, надо что-то делать!
Поколебавшись, я решила все же позвонить свекру.
Пусть поможет хотя бы в последний раз. Они его послушают.
Я набрала его сотовый дважды, но он не отвечал. Что ж, возможно, занят. Тогда позвонила на рабочий. Трубку взяла его секретарь.
— Я бы хотела поговорить с Юрием Ивановичем…
Тут в уборную зашла женщина, которая сидела там же, в комиссии, только по большей части помалкивала.
Я отвернулась к окну.
— Передайте, пожалуйста, что звонила его невестка, — удрученно попросила я.
Женщина из комиссии мыла руки и как-то странно на меня поглядывала, как будто сомневалась, сказать что-то или не говорить. Потом всё же решилась:
— Тиханович вам не поможет. Только между нами, это он попросил уволить вас срочно и именно по статье.
________________________
* статья 81 п.8 ТК РФ — увольнение сотрудника за аморальный поступок
Глава 4
Марина
Из департамента я помчалась прямиком к Тихановичам, но застала одну свекровь.
Вечно молчаливая свекровь вдруг встала в позу.
— Ну вот зачем тебе сейчас тащить ребенка с собой? Ты на себя посмотри. Тебя аж трясет всю.
— Мужу своему спасибо скажите.
— Причем тут Юра? Ты о ребенке подумай! — зудела она, пока я, сидя на корточках, надевала сапожки Оленьке.
Я выпрямилась, посмотрела на неё пристально, чуть прищурившись. Она замолкла. Боже, как же хотелось вывалить на неё всё, что я о них думала, но в последний момент прикусила язык. Черт ее знает, вдруг потом заявит, что я не в себе, что я неадекватна и агрессивна, что Оленьке со мной опасно. Вдруг, в кармане халата у неё спрятан диктофон, как у того семиклассника.
