Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Почему меня с ней вообще вот так штормит, швыряет из крайности в крайность? Почему, когда дело касается её, не получается, хоть тресни, оставаться просто собой, не пылить, не горячиться?
* * *Весь следующий день я её не видел. На работе она была — я по журналу посмотрел. Но как-то не пересеклись ни разу: и она ни за чем не обращалась, и я не вызывал.
Я уже не помнил дословно, что именно наговорил ей вчера в пылу, но зато отлично помнил её лицо в тот момент. Да оно вообще намертво впечаталось. Стоило только задуматься, и снова вставало перед глазами…
Забить бы на всё и не париться, но после той стычки я буквально места себе не находил.
На следующее утро она опаздывала, причем прилично, больше, чем на час. Это меня беспокоило. Где она? Почему не предупредила кого-нибудь? Может, она заболела? Или случилось что? Ломай теперь голову!
Но ближе к обеду Марина все же объявилась.
Завидев меня, сбавила шаг. И лицо у нее сразу вытянулось. Тем не менее когда подошла, поздоровалась, правда, сквозь зубы. И сухим, чопорным тоном сообщила:
— Извините, пожалуйста, за опоздание, Тимур Сергеевич. Я не могла прийти раньше, форс мажор. Я вечером задержусь, отработаю эти два часа.
Я выпустил дым и пожал плечами, мол, мне пофиг.
Я ещё пару раз затянулся и тоже вернулся в контору.
Марина ещё стояла на проходной, ко мне спиной, и разговаривала с охранником.
— Обычно все несут с работы, а вы, наоборот, — тупо пошутил он. — Что тут у вас, посылка? Надеюсь, не бомба, а? Не споры сибирской язвы? Уж простите, Мариночка, но работа у нас такая.
— Понимаю, смотрите, проверяйте.
Она приоткрыла крышку коробки.
— Да я верю-верю, — сказал охранник, но всё же внутрь заглянул.
— Да, съехать вот пришлось неожиданно. Вещи оставила соседу, но самое ценное оставить было страшно. Он иногда выпивает, ну и… сами понимаете. Решила не рисковать.
— И правильно.
Она прошла через турникет, не обернувшись. А у меня ее слова так и засели в голове. Её выселили? Ей негде жить? И где тогда ее дочь?
Наспех провел планерку и отправился прямиком в кадры.
Однако Марины на месте не оказалось.
