Автор
Начинаешь звонить в шоке от того, что он уехал без тебя, но твой телефон подчеркивает его холодность и важность дел. Ты ждёшь его с тревогой и неуверенностью, чувствуя непередаваемую ответственность за то, что он остался без тебя.
* * *— Как думаешь, нормально все прошло? — шепотом спрашивает Денис, когда оба мелких засыпают.
— Вроде да, — проверяю их еще раз, а потом тихо прикрываю за собой дверь, — справились.
У нас был серьезный разговор. Два взрослых и два ребенка. Мы тактично им объяснили ситуацию, успокоили, а они слушали, открыв рот, как два галчонка. А уж какие у них были лица, когда узнали, что они брат и сестра — это нечто. Впрочем, волновались мы зря. Дети есть дети. Они адаптировались к новой информации за десять минут и потом уже спорили о том, кто будет спать на верхней полке двухъярусной кровати, которую мы непременно им купим, как только съедемся.
Мы возвращаемся в комнату, к елке. Пока Денис что-то таскает со стола, я достаю единственную бутылку дорогого шампанского. Я ее купила еще в конце ноября на распродаже. Думала, что буду в одиночестве сидеть в новогоднюю ночь и смотреть телевизор. А оно вон как все сложилось. В мою жизнь вернулся Орлов и больше не собирается никуда уходить, Сережка появился, и дом в одночасье наполнился суетой и детскими голосами.
Я торжественно вручаю бутылку Орлову, и он открывает ее с грацией профессионала. Почти бесшумно, так что над горлышком лишь вьется светлый дымок.
— За нас?
— За нас. И чтобы все плохое осталось в старом году.
Еще не все решено с Седовым — Денис отказался идти на мировую и хочет этого урода наказать по полной, мне по-прежнему надо что-то решать с работой.
— Пожалуй, салаты могут и подождать, — Орлов отставляет в сторону едва тронутый бокал, тянет меня к себе и усаживает сверху, так что подол задирается неприлично высоко.
— Сейчас будет бой курантов, — смеюсь, пытаясь остановить наглые руки.
Да куда там! Ныряют под белье, уверенно находя чувствительные точки.
— Отлично. Давно мечтал сделать это под такой аккомпанемент.
Я не могу его остановить и не хочу.
Потом валяемся на полу, смотрим какие-то выступления, разговариваем, снова занимаемся сексом, прячем под елку подарки для детей и, наконец, ложимся спать.
Довольные, пьяные от любви и счастливые.
Эпилог
Женечка— Сука! — раздается в трубке. Громко, зло с надрывом. — Ты конченая обнаглевшая сука! Тварь.
— И вам не болеть, Константин Олегович.
