Автор
Начинаешь звонить в шоке от того, что он уехал без тебя, но твой телефон подчеркивает его холодность и важность дел. Ты ждёшь его с тревогой и неуверенностью, чувствуя непередаваемую ответственность за то, что он остался без тебя.
— Сука!
Эта его истерика для меня как бальзам на сердце. Я слышала, что ему хреново, что за грубыми словами скрывается паника и страх. Слушала и балдела. Так здорово, когда ублюдка, свято верившего в свою безнаказанность, плющит настолько, что он орет как пьяная базарная баба. Урод знал, что песенка спета, понял, что ему не отвертеться и завтра справедливость восторжествует.
— Я найду тебя, слышишь? Найду и…
— Когда? — поинтересовалась я.
— В смысле?
— Когда мне ждать этого знаменательного события? Через год? Два? Ты только заранее предупреди, чтобы я подготовилась.
Боже, это просто непередаваемое чувство, когда знаешь, что можешь быть маленькой и творить всякие глупости, потому что за тобой стоит человек, готовый на все, чтобы защитить.
И да. Мы с Орловым поженились. Тридцать первого января. Это был самый счастливый день в моей жизни.
При упоминании мужа Седов сразу заткнулся. Это со мной он был смелым и отчаянным, властным властелином, вершащим судьбы людей, а вот Орлова он боялся.
И правильно делал.
— Все, Константин Олегович, некогда мне с тобой болтать. Да и не о чем. У меня дела, семейные хлопоты и заботы. Так что счастливо оставаться и до встречи завтра в суде.
— Дрянь!
— Да-да. Пока.
Я отложила в сторону телефон и рассеяно улыбнулась. Его звонок и истерика подняли мне настроение.
— Кто звонил?
Денис как почувствовал и пришел на кухню.
— Никто, — я пожала плечами. Зная Дениса, лучше смолчать, а то он опять разойдется и превратит наш вечер в боевой полигон, — очередное предложения кредита.
— Понятно, — он налил в стакан воды, осушил залпом и, чмокнув меня в щеку, пошел обратно, а из комнаты уже доносился дружный вопль «Папа, давай играть!»
Пока они развлекались, я напекла целую стопку блинов, заварила вкусный смородиновый чай и позвала к столу всю свою семью.
Денис, Маришка, Сережа. Мои самые дорогие и самые любимые. Орловы. Все трое. Я, кстати, тоже, и от этого так тепло на душе, что невозможно удержать улыбку.
Меня настолько переполняет счастье, что не могу есть. Пока ковыряю один блин, этот выводок сметает почти всю стопку.
Румяные, довольные с масляными пальцами и блестящими щеками. Я только смотрю на них всех и не могу насмотреться.
