Автор
Начинаешь звонить в шоке от того, что он уехал без тебя, но твой телефон подчеркивает его холодность и важность дел. Ты ждёшь его с тревогой и неуверенностью, чувствуя непередаваемую ответственность за то, что он остался без тебя.
Запрокидываю голову, открыв рот в безмолвном крике, цепляюсь пальцами за край стола, выгибаюсь. Меня накрывает горячей волной удовольствия, настолько острой, что граничит с болью. Скручивает в сладких судорогах. И хочется, чтобы они продолжались вечно.
Денис делает еще несколько отрывистых глубоких толчков и с хриплым рычанием рывком выходит из меня. Я чувствую горячие капли на коже, не менее горячие слезы на щеках. Я не реву, они сами. Мне сейчас так хорошо, как не было уже много лет.
Орлов молча поправляет одежду, протягивает мне салфетку.
— Спасибо, — я кое-как вытираю следы любви и, поматываясь иду в ванную.
Стою под горячими струями и практически не чувствую их, потому что внутри полыхает пожар.
Когда выхожу из ванной, натыкаюсь на Дениса. Он молча подхватывает меня на руки и несет в комнату.
— Ты куда?
— Не убегай. Просто побудь со мной.
— Мне надо к Маришке.
— Все хорошо. Она спит. Я уже проверил.
Он опускает меня на диван, сам укладывается рядом и натягивает на нас оделяло. Я лежу рядом с ним разомлевшая, хмельная и жмурюсь, словно сытая кошка.
— Хреновый из меня джентльмен, — с легкой усмешкой касается губами моего виска, — но когда ты рядом, у меня срывает предохранители.
Всегда срывало. Я помню, как мы раньше набрасывались друг на друга, как хватало одного взгляда, чтобы между нами проскочили искры, моментально перерастая в пожар. Похоже, за время разлуки ничего не изменилось. Нас все так же штормит.
Я пригрелась и расслабилась настолько, что не заметила, как провалилась в сон.
А потом пришло утро. И вместе с ним скопом стыд, сомнения и злость на себя. Подумать только, снова на те же грабли, да еще с разбегу.
— Женя, — обращается ко мне Денис, когда я усаживаю детей за стол.
— Погоди, надо их покормить, — хлопочу, как курочка-наседка. Одному чай, второй молоко.
Они такие сонные, сидят рядышком, вяло жуют и зевают. Смотрю на них, и сердце заходится от нежности.
— Жень, — останавливает мой бег по кругу, — у них все есть. Успокойся."
"Я замираю, чувствуя дурацкое желание спрятаться. Взрослая тетка, мать, а порой веду себя как малолетняя идиотка. Осознание этого отрезвляет. Я тяжело вздыхаю и смотрю на мужчину, с которым провела ночь.
— Я спокойна.
— Нам надо поговорить.
