Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
Рогатый олень
Глеб
Я как чувствовал, что творится что-то неладное…
В офисе сидел весь как на иголках после звонка Миры, уже и работа не работалась, и подчиненных хотелось послать куда подальше.
После того как получил на телефон фото с камеры, установленной в квартире Миры, немного выдохнул. Все же соизволила поехать за паспортом, хотя непонятно, почему так поздно. Но она там чересчур задержалась, как мне показалось. Сколько нужно времени, чтобы обшарить пустую квартиру? Пять минут, десять?
Дольше я сидеть в офисе уже не мог, распрощался со всеми, обещал быть, если что, на связи.
Уже почти добрался до места, и тут мне на телефон прилетает новое фото с камеры. Какой-то незнакомый здоровенный мужик заходит в квартиру. Я как это увидел, чуть не врезался в едущий впереди седан. Кое-как дорулил до места назначения. Бросил машину и бегом в подъезд.
Я буквально долетел до квартиры с выпрыгивающим из груди сердцем, а тут картина маслом…
Дверь не заперта, хорошо хоть, не нараспашку, а в гостиной полуголый мужик ремень на джинсах расстегивает и вразвалочку приближается к Мире.
Главное, воркуют как голубки и не о чем-то там, а об оральных ласках!
Моя невеста! В мною же снятой квартире! С любовником, мать его…
Хватает же совести.
— Да вы охренели, мать вашу!
Залетаю в гостиную, готовый обрушить на головы этих двоих целый мир.
— Глеб! — охает Мира.
И почему-то несется именно ко мне. На шею, что ли, броситься хочет?
— Пошла в спальню! — ору на нее и указываю в сторону комнаты.
— Что? — не понимает она.
— Я сказал, в спальню!
Ей хватает ума послушаться. Она тут же юркает за дверь и закрывает ее за собой. Видно, понимает, что я сдерживаюсь из последних сил.
— Не смей орать на мою жену! — вдруг рявкает мужик.
И тут я понимаю, кто передо мной стоит.
— Антон Горцев, полагаю? — Смотрю на него с прищуром.
"— Он самый, — кивает тот с самодовольным видом. — Я приехал за своей женой и я ее забираю! А ты лучше свали подобру-поздорову, пока в рыло не получил…
Я. В рыло. Ну-ну…
Я бы, может, и испугался, будь мне лет шесть-семь. Но детдом — это место, где отучивают бояться.
— У меня для тебя новости, придурок, — шиплю на выдохе. — Вы в разводе! Мира никуда с тобой не поедет.
Вижу, как его морду перекашивает от бешенства, глаза делаются дикими.
