Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
Хотя биологическим матерям тоже несладко приходится: пункция яичников — это сомнительное удовольствие, а иначе яйцеклетку не получить. Мне ли не знать, я перерыла интернет в поисках любой информации по вопросу. Изучила все вдоль и поперек. Как хорошо, что мне не нужно было никакой пункции.
А все-таки я должна забеременеть. И пусть мне боязно от перспективы следующие девять месяцев быть под надзором у всевидящего и всезнающего Глеба Викторовича, но потом-то я буду свободна. Всего чуть потерпеть, Антона я же как-то терпела три года.
— Так, пошла и сделала тест! — бурчу себе под нос.
Распечатываю один, делаю необходимую процедуру, потом аккуратно кладу мокрый тест обратно на стиральную машину, жду.
Минута, две, три…
Полоска. Одна…"
"Но почти сразу появляется еле заметная вторая. Бледненькая такая, почти незаметная. Что бы это значило?
Распечатываю второй тест, использую и его. А пока жду, что покажет, на первом тесте вторая полоска значительно темнеет.
— Вот так да… Случилось…
У меня внутри все скручивается от непонятных эмоций. Стопроцентное залетание.
Ну вот и все. Быть мне суррогатной матерью. Я официально ношу ребенка Глеба Викторовича и его жены.
Достаю телефон, чтобы позвонить ему, и не решаюсь. Да, он сказал сразу звонить, если что. Но не в рабочее же время. Наверное. Да? Вдруг я его отвлеку от чего-то важного? Он же такой занятой тип, у него и двух минут свободных нет, судя по разговорам и поведению.
Он доброжелателен ко мне, это да. Даже заботлив, вежлив до зубного скрежета. Но несмотря на все это, я его честно и откровенно побаиваюсь. Чисто по-женски и без причины, ведь никаких поводов бояться он мне не давал. Даже ни разу не повысил на меня голос.
Просто какой-то он странный, этот Глеб Викторович. Очень резкий мужчина, такое ощущение, что все человеческое ему чуждо. Он как биоробот! Никаких фамильярностей, Мирослава. Никаких лишних обсуждений и вопросов. Да я и не хотела с ним никаких фамильярностей, просто не привыкла, чтобы меня звали полным именем.
Представляю, как жене Глеба Викторовича сложно с ним живется. Хотя с ней-то он, наверное, мягок и нежен, а совсем не официален, как со мной.
На секунду представляю, как такой мужчина, как Глеб Викторович, проявляет нежность ко мне. Подходит, берет за руку, целует в щеку…
И таю, причем самым постыдным образом.
Все-таки какой он привлекательный — ну чисто внешне, конечно.
