Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
— Дело не в тебе! Ты хорошая девушка, здоровая, послушная, для кого-то другого ты стала бы идеальной суррогатной матерью. Но, видишь ли, я почему-то совершенно ничего не чувствую к ребенку, которого ты носишь. Я понимаю, что биологически он мой, не зря же я сдавала яйцеклетку. И потом, Глеб так потратился на ЭКО и остальное… Но вот я чувствую, что совсем не буду любить этого ребенка, никак совершенно. И это проблема…
Я замираю, оглушенная ее словами. Не знаю, как реагировать. Но в одном я с ней полностью согласна.
— Да, это проблема…
— Рада, что ты меня понимаешь! — тут же воодушевляется она. — Я всю ночь думала, как можно решить этот вопрос, и нашла идеальный выход. Для тебя и для меня…
— Какой же? — даже боюсь предположить.
— Конечно же, ты сделаешь аборт, — разводит руками она.
При этом смотрит на меня, как ребенок на Деда Мороза: такой незамутненный взгляд в ожидании чуда.
— Но это невозможно! — говорю на выдохе и подскакиваю с места. — Я ведь уже на четвертом месяце. Плоду четырнадцать недель… А, насколько мне известно, аборт можно делать только до двенадцати недель.
— О, это не проблема, — всплескивает руками она и тоже поднимается. — Ты не переживай, все нюансы я возьму на себя. Найду тебе врача, который подтвердит, что аборт необходим по медицинским показаниям. В таком случае можно избавиться от ребенка вплоть до шести месяцев беременности. У нас еще куча времени…
Смотрю на эту ведьму со сверкающими надеждой глазами и не соображу: она действительно серьезно мне все это говорит? Или прикалывается?
— Анжела, ты понимаешь, о чем говоришь? — взмахиваю руками.
— Так случается, — пожимает плечами она. — Иногда людям приходится принимать сложные решения. Ты только не волнуйся, в накладе не останешься. Глеб тебе, конечно, ничего не заплатит, но у меня кое-что есть…
С этими словами она оставляет меня у дивана, сама бежит к прикроватной тумбе, возвращается ко мне и ставит на кофейный столик черную шкатулку с драгоценностями.
— Я тут кое-что отобрала. Здесь ювелирки примерно на треть того, что Глеб обещал тебе по контракту. Некоторые вещи просто уникальны! Ты относила ребенка треть срока, так что все по-честному…
Но как раз сейчас деньги меня волнуют меньше всего.
Смотрю на шкатулку с драгоценностями и без сил плюхаюсь обратно на диван."
"— Но ведь он не на треть живой, — тихо шепчу.
