Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
В груди разгорается огонь, а в штанах — пожар.
Целую сладкую девочку до тех пор, пока не чувствую, как ее ладони упираются мне в грудь. Она вроде бы и не отталкивает, но в то же время не обнимает. А мне так хочется, чтобы обняла, хочется от нее хоть какого-то поощрения. Хоть малейшего…
И вот я чувствую, как Мирослава приоткрывает рот, впускает в себя мой язык. А потом будто бы сползает по стенке вниз. Неожиданно! Ловлю ее, беру на руки и несу в спальню.
— Глеб Викторович, что вы делаете? — лепечет она, едва оказавшись у меня на руках.
— Давай просто Глеб… — отвечаю хрипло.
Осторожно опускаю ее на кровать, заправленную розовым покрывалом. Сам усаживаюсь рядом, жадно разглядываю мою красивую девочку и недоумеваю, как столько месяцев умудрялся держаться от нее подальше? Она же чистый кайф!
Жаль, дурман от первого поцелуя очень быстро рассеивается, и вот уже Мирослава резко садится на кровати.
— Глеб Викторович, вы что з-задумали? — заикается испуганно.
О, я задумал! Точнее, думать я сейчас в принципе не в состоянии, так что лучше сказать — начудил, и собираюсь чудить дальше.
— Я же сказал, можно просто Глеб! — повторяю с чувством.
Снова тянусь к ней, обжигаю губы новым поцелуем. Он мне безумно приятен, а Мирослава почему-то пытается отстраниться.
— Нет, мы не можем! — фырчит она мне в губы.
— Почему? — искренне удивляюсь.
В голове крутится калейдоскоп возможных вариантов. Не нравлюсь? Не возбуждаю? Плохо целуюсь? Или, может быть, я не в ее вкусе?
Интересно, а какой у нее вкус?
Еще недавно я считал, что знаю все ее меркантильные мысли.
Теперь, когда между нами не стоит подлость, которую она не совершала, не имею ни малейшего желания держаться от нее подальше.
Мирослава медлит с ответом, многозначительно на меня смотрит. Потом все же выдает:
— Но вы же женаты!
С этим не поспоришь.
— Женат, да. Дело только в этом? — спрашиваю с прищуром.
— А этого мало? — охает она.
Резко дергаю за ворот рубашки, ослабляю галстук на шее.
— Да, Мирослава, ты права, я женат. Более того, никогда не изменяю жене, но… Иди сюда, а?
Сам не успеваю понять, как мои руки тянутся к ней. Хочу схватить за плечи, правда. Но вместо этого почему-то хватаюсь за полы треклятой кофты и тяну их в разные стороны.
