Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
И все это не потому, что кто-то зарабатывает, а кто-то нет, а из искренних чувств, из желания угодить, порадовать… Я такую семью хотела для этого ребенка! А не ваше вот это вот «обеспечу достойный уход»…
— Вы где такие семьи видели? — спрашиваю ее с недоуменным выражением лица.
Она вдруг затыкается, смотрит на меня своими огромными глазищами. Наконец выдает:
— Ну где-то же они должны быть. Бывают же счастливые семьи, так?
Ага, в стране розовых пони и единорогов. Ах да, еще забыл про радугу, на конце которой лепреконы держат горшки с золотом.
Наконец мне надоедает перед ней расшаркиваться, говорю как есть:
— Мирослава, вы меня извините, но ваши речи кажутся мне верхом лицемерия…
— Почему? — округляет глаза она.
Наступаю на нее, подхожу почти вплотную и говорю резким тоном:
— Вы сдали первого ребенка на воспитание родителей мужа, с которым сразу развелись. Как-то не тянете вы на мать года. А сейчас вы что делаете? Как я это вижу — попросту пытаетесь выудить у меня побольше денег! Еще какая-то кукушка будет учить меня жизни…
Пропускаю момент, когда ее ладонь летит к моему лицу.
— О-о… — невольно выдаю, когда она отвешивает мне оплеуху.
К слову, удар у нее слабоват, мне есть с чем сравнить, я за детство и юность получил великое множество пощечин и затрещин. Но сам факт! Какова нахалка. И во взгляде ни капли вины, одно сплошное негодование.
— Я бы никогда не сдала своего ребенка кому-то на воспитание! А свои деньги можете засунуть себе в задницу! — визжит она и вдруг зажимает себе рот ладонью.
До меня не сразу доходит смысл первой фразы. А когда доходит, еще сильнее бешусь.
— Где же ваш первенец? Куда вы его спрятали? В сумочку? Совершенно очевидно, что вы его отдали… — и только в эту секунду до меня доходит, отчего она так напугалась собственных слов. — У вас вообще есть ребенок, Мирослава?
Она молчит. Даже не отнимает ладони от лица.
— Паспорт покажи! — требую с нажимом, даже не замечаю, что перехожу на «ты».
Я видел ее паспорт, точнее его копию. А еще черно-белую копию свидетельства о рождении ее чада. Или это… Могла это быть подделка? Да ну, нет, не может такого быть! Кто станет таким заниматься, да и зачем? Кроме того, Мирослава совершенно не походит на впервые забеременевшую — сколько с ней общался, она мне чуть ли не наизусть выдавала, что нужно есть на каком сроке беременности и какие части тела сейчас формируются у ребенка.
