Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол.
Я что-то делаю на работе, с кем-то говорю, даже умудряюсь провести совещание, а мысли лишь о ней и нашем ребенке.
Ближе к вечеру начинаю не на шутку волноваться.
Она могла бы хоть раз за эти сутки мне позвонить. Мне много не надо — просто рассказала бы, как у нее дела, как провела день, что нового делала. Минута-две ее воркования в трубку значительно улучшили бы мое настроение. Стало бы легче дышать.
Но она молчит!
Будто издевается надо мной. Это ее способ показать мне, что я неправильно себя повел?"
"Радует лишь одно — дома меня больше не ждет Анжела. Она уехала, как я ей и велел. Я не смог бы больше жить с ней при любом раскладе. Как только я коснулся губ Мирославы, жена стала для меня чужой женщиной. Да и была ли когда-то родной? Теперь я в этом вовсе не уверен.
Засовываю гордость в задницу, первым набираю Мирославу.
Гудок, два, три… семь. Ответа нет.
Не позволю себя игнорировать!
Тут же пишу ей: «Мирослава, что за цирк? По договору ты всегда должна быть на связи».
Ее ответ приходит почти сразу: «Извини, была в душе. Что-то случилось?»
— Случилось, мать твою за ногу, — рычу себе под нос. — Я видеть тебя хочу!
Но я ведь пообещал ей неделю на размышления, так ее растак. Кем она меня посчитает, если сегодня же потащу ее к себе домой? Отметаю эту мысль, какой бы соблазнительной она ни была.
«Просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь», — специально выбираю максимально мягкую формулировку, чтобы она расслабилась.
«Норм», — отвечает она.
И все.
Четыре гребаных буквы.
Ей букв для меня жалко?!
Тут же сатанею, борюсь с сильнейшим желанием вышвырнуть телефон в окно.
Медленно массирую виски, откинувшись в кресле в своем кабинете, пытаюсь прийти в себя.
А потом неожиданно вспоминаю: раз она не выходила из дома, может быть, ей нечего есть! Она же несколько дней не была у себя в квартире, а потом упорхнула туда, скорей всего даже не забежав в продуктовый. И потом туда не ходила. Знаю это, потому что из дома она не выходила. Мне не пришло ни одного уведомления с камеры, установленной в ее прихожей, а значит, входная дверь не открывалась.
Есть ли у нее еда? А вот и повод наведаться в гости. Я же не могу позволить моей девочке голодать. Она ведь беременна моим сыном.
Довольный собственной идеей, я тут же ухожу из офиса и иду в ресторан европейской кухни, заказываю сразу несколько блюд. А потом с кучей пакетов являюсь к Мирославе.
Она открывает не сразу. Видно, что удивлена моему появлению.
— Привет, — выдыхаю, жадно ее разглядывая.
