Я знаю, что ты себя не простишь, если с кем-то что-нибудь случится по твоей вине. Так что у тебя есть стимул стараться как можно лучше.
— Может быть, ты и прав. Рина первая, кто вызвал у меня такую бурю эмоций, не считая Марго. Попробуем, тем более мы перебрали всех специалистов. Признаться, я больше не хочу к ним обращаться.
— Мы еще поживем, друг, — Ромыч хлопнул меня по плечу, а я благодарно кивнул ему.
— Езжай. Нужно посмотреть объект. Надеюсь, что наши переводчики в ближайшее время приступят к своим обязанностям.
— И все же ты ничего не хочешь мне рассказать?
Я вздохнул и решил признаться. Чего уже таиться?..
— Это Рина. Мы были с ней близки. И это она указала на то, что меня одурманивали, — резкий свист тормозов был мне ответом. — У тебя отберут права.
— И ты молчал! — вспылил друг. — А я-то думал, где видел это лицо? По тебе ведь и не скажешь, что ты ее вспомнил. Решил притвориться?
— Решил не вспоминать ничего. Это слишком… трудно.
— Но вам стоило бы поговорить. Тем более отблагодарить ее. Если бы не она… — но Ромыч не стал заканчивать, тронулся и поехал в сторону побережья, где началась расчистка грунта для постройки будущей пятизвездочной гостиницы.
— Стоит. Только я уже сделал вид, что не помню ее. Еще этот чертов срыв и укус, — я потер переносицу, а мой друг бросил на меня внимательный взгляд и снова отвернулся, следя за плотным движением на дороге.
— Ладно. Будем решать вопросы по мере их поступления. Выплатим ей гонорар в тройном размере, что ли. Не хочется оставаться в долгу и быть неблагодарными тоже. Ну, надо же было тебе ее укусить, — снова сокрушался друг и покачал головой. — Неудобненько вышло.
— Неудобненько, — медленно повторил я и скривился от того, как это слово прозвучало. А еще не совсем верно описывало весь спектр эмоций, ощущаемых мной. Вот уж тесен мир. Встретились.
— Прорвемся, друг, — оптимистично подвел итог нашей беседы Ромыч и ударил по газам. — А давай развеемся. Мы уже неделю здесь, а так и не посетили ни одного барчика. Думаю, стоит это исправить. Так что объявляю сегодня вечер кутежа и разврата. Будем лечиться по-мужски! — глаза Романа заблестели в предвкушении, а я усмехнулся.
— Только сначала работа.
— Каким же ты стал нудным. А ведь иногда я скучаю по тем временам, когда мы были беззаботны, беспечны и жизнерадостны. Ни о чем не задумывались, все у нас было. Вседозволенность, — наигранно и мечтательно протянул друг последнее слово, а я скептически поднял бровь.