— Рад, что ты прекратил веселиться. Жду объяснения, о каком предложении ты говорил, и почему об этом я ничего не знаю, — прорычал я и, не удержавшись, ударил по приборной панели спортивного кара.
— Я созванивался с Арни, и он поддержал меня. Я считаю, что нужно попробовать использовать, так сказать, заинтересованность твоего дракона Ариной. А не бежать от всплеска эмоций, как это делаешь ты.
— Вы снова за моей спиной решаете дела? — вызверился я. — Ты, в конце концов, чей друг и бета?
— Я верен нашему клану. Если ты такой упертый и не видишь дальше своего носа, то я помогу тебе. Ты практически шесть лет избегал всех внешних раздражителей. А что если это в корне неправильная позиция? Что если тебе, наоборот, надо научиться жить и бороться с неконтролируемой агрессией. Давать ей постоянный выход, а не доводить до такого состояния, что раз в три недели твоя ипостась берет вверх. И ты совершенно ничего не помнишь, что творит твой дракон. В один из таких дней я просто не смогу удержать тебя от катастрофы, которую ты можешь устроить.
— Да если бы я хотел этих чёртовых эмоций, как ты говоришь, то не ждал бы шесть лет. Если ты помнишь, то Марго тоже вызывает у меня жажду убивать. Я мог бы просто снова приблизить ее к себе.
— Только не напоминай мне об этой оборотнице! Ты знаешь, как я к ней отношусь. Ее нахождение рядом с тобой, как и реакция твоего дракона на нее, может быть вызвано остаточным действием от одурманивания. Да и вообще она меня сама напрягает нереально. Ее маниакальная зависимость от тебя настораживает, особенно, после того, как ее отец и мать были замешаны в деле о твоем отравлении и осуждены. Вместо того, чтобы ненавидеть тебя, она еще более прикипела к тебе, желая сделать «счастливым», — на последнем слове Ромыч скривился так, словно съел килограмм лимонов. — Мне иногда даже казалось, что она сама стала жертвой своих родителей-психов, которые пожертвовали ею, лишь бы захватить власть в клане и отобрать твой бизнес вместе с городом.
— Не напоминай мне об этом, — я устало откинулся на спинку удобного сидения и закрыл глаза.
Тот день перевернул мою жизнь, заставил вмиг повзрослеть и перестать рассматривать всех окружающих существ, словно пустое место. В тот день я понял, что длительное отравление повлияло на меня слишком серьёзно. Чем больше проходило дней, недель и месяцев, тем страшнее было совсем не проснуться в один из дней. Или проснуться и понять, что я сделал непоправимое.
