Весна наступила внезапно, заливая тихий город цветами. Вера шла подругой по узкому проспекту, когда услышала его слова: "Ты слышала?". Их шаги сменились разговором о неотложных покупках и чудесном звуке вдалеке — пение крикета. Это начало приключений, которые окружат их любовью и тайными знаниями, готовыми разрушить все сценарии.
— Значит, человек, который убил моего отца, ждал тридцать лет, чтобы получить его акции?
— Не просто ждал, на проценты с прибыли фонда он основал собственную инвестиционную компанию и последние годы безбедно живёт в Америке. Всего лишь на проценты, — подчеркнул Вестлинг значительность суммы, о которой идёт речь.
— Но для того, чтобы получить всё…
Вестлинг подал ей полный до краёв бокал, давая понять, что ей лучше выпить.
— Он хочет убить и меня?
Адвокат развёл руками.
Под его спокойным взглядом Вера осушила бокал до дна. Поставила на стол.
— Но кто? Чьё это было решение — мой развод? Кто та сторона, что решила заступиться за меня?
— Герман Реверт, Вера. Он был серьёзно болен и знал, что случится после его смерти. Знал, что с того момента как ты вышла замуж за Измайлова, всё изменилось. Что он уже не сможет тебя защитить, когда тридцать лет истечёт, а он умрёт. И сделал всё, чтобы за него это сделали другие, преданные ему люди. Его друзья.
— Выходит, убийца моего отца получил шанс, только когда я вышла замуж за Измайлова?
По спине у Веры пробежал холодок. Ну, конечно! Племянник, член семьи, да ещё такой, отобрать у которого что-то не сложнее, чем игрушку у ребёнка — отличный кандидат ей в мужья. Да он и сам отдал бы дяде что угодно, как отдал Веру Вестлингу, едва запахло жареным. Отдал и не поморщился."
"— Пока я не вышла за него замуж… — как от толчка землетрясения, пошатнулась земля под её ногами.
То ли от открывшей истины. То ли от выпитого шампанского.
— Пока Марк тебя не бросил, — прозвучали слова Вестлинга безжалостно, как приговор.
Эти слова, первый раз произнесённые вслух не Верой, первый раз услышанные со стороны, прозвучали как удар кнута по обнажённой спине. Она дёрнулась и, словно открыв глаза, вдруг поняла: на том эшафоте, где она себя всё время чувствовала, стоит не крест праведницы и великомученицы, а позорный столб, который она заслужила.
Не Марк её к нему приговорил, она сама.
Господи, она так долго искала ответы на свои вопросы…
И наконец нашла.
— Нет, — покачала Вера головой. — Не Марк. Я сама приняла решение выйти замуж за Измайлова.
Она — сама.
Вера опёрлось рукой о стену: показалось, что ноги держат её плохо. И вдруг увидела приоткрытую дверь.
— Тут даже кабинет есть? — удивилась она.
На большом столе лежали документы. В принтере — распечатанные листы. В открытом сейфе — деньги и, кажется, пистолет. А в стеклянном шкафу — белая гипсовая статуэтка.
