Весна наступила внезапно, заливая тихий город цветами. Вера шла подругой по узкому проспекту, когда услышала его слова: "Ты слышала?". Их шаги сменились разговором о неотложных покупках и чудесном звуке вдалеке — пение крикета. Это начало приключений, которые окружат их любовью и тайными знаниями, готовыми разрушить все сценарии....
Её единственной дочери. Файлин.
Файлин…
И память снова отбросила его на четырнадцать лет назад в душный Бангкок…
Четырнадцать лет назад…
Он подставил истерзанную плёткой спину под холодную воду и закрыл глаза, когда вдруг раздался девичий голос:
— О, прости! Не знала, что здесь кто-то есть.
— Ничего, — схватил он полотенце, чтобы прикрыться и только когда обвязал его вокруг талии и выключил воду, повернулся.
— Она опять, да? — сокрушённо покачала головой девушка.
Скорее девочка. Худенькая до прозрачности, бледная.
— Что опять? — вытер Марк рукой мокрое лицо.
— Мама опять завела себе мальчика для битья?
Столько сочувствия и горечи было в её голосе одновременно: сочувствия к нему, а горечи, видимо, за мать, что Марк намеренно бодро усмехнулся. Странное желание, но он прочему-то не хотел её расстраивать.
— Я сам напросился.
— Сам? — удивилась она. — Ты из тех, кто получает от порки удовольствие? — спросила она серьёзно, без издёвки, и посмотрела на место, что он прикрыл полотенцем.
— Нет, я не из тех, — улыбнулся Марк над её серьёзностью. Кем бы он ни был, она явно старалась его не обидеть и это было так трогательно. Мама? Его поразило, что у Ваан есть дочь. И такая дочь. — И удовольствием бы я это не назвал, — слегка бравировал он. Да это чёртова пытка! А твоя мать чёртова извращенка! — Но умение терпеть боль, думаю, мне пригодится.
Он поднял лицо к лейке, с которой ещё капало. Протянул руку, чтобы плотнее затянуть кран и вздрогнул, когда его воспалённой спины, покрытой вспухшими следами плётки, коснулись холодные пальцы.
— Ты красивый, — ведя сверху вниз, сказала девушка.
— Ты тоже. Красивая, — улыбнулся Марк. — И необычная.
Она улыбнулась в ответ с таким выражением, словно он не разобрался, что именно с ней не так.
— Я альбинос.
— Правда? А я Григорий, — протянул он руку.
Она засмеялась и, кажется, наконец, поняла, что он просто шутит. Вздохнула с облегчением.
— А меня она зовёт Сверчок. Я Файлин, — уверенно пожала его ладонь. — Можно просто Лина. Погуляешь со мной?
— Да, — пожал он плечами. — Конечно. Сейчас?
— Нет, — покачала головой девушка. — Когда стемнеет. Я плохо переношу солнце, а если точнее, то совсем не переношу. А вот сумерки и ночь — это моё.
