Он уехал, сказав, что не вернётся. Она вышла замуж, построила карьеру, растила сына. Но судьба свела их вновь. Теперь предстоит выбор: остаться верной своему пути или рискнуть всем ради настоящей любви, которая никогда не угасала.
Опыт научил её не задавать клиентам глупые вопросы, вроде «А зачем вам декорировать стены в студии?» или «Почему не выбрать другую комнату под студию, пока здесь идёт ремонт?»
Вера задала кучу вопросов исключительно по делу: пространство единое или зонированное, цветы живые или искусственные, предпочтительнее дерево или камень и много других, но на все Файлин отвечала примерно следующее:
— А как бы вы сделали для себя?
— Для себя я бы сделала, например, иллюзию регулярного французского парка, с уходящей вдаль перспективой и ваши работы: белое на фоне живых зелёных изгородей, — ответила Вера, тоже по опыту зная, что надо сразу предложить какую-то идею, чтобы мысли клиента уже закружились вокруг неё. И не хотелось бы повторяться, но быть ландшафтным дизайнером — значит быть каменщиком, плотником, садовником, маркетологом и психологом одновременно.
Как профессионал, что всегда носит с собой лазерную рулетку, Вера сделала замеры и получила в качестве аванса такую неприличную сумму, что не знала, как и благодарить Иванну Вигеновну.
— Нет, нет, это не на материалы, — возразила та, изобразив на лице даже подобие улыбки. — Это только за вашу работу, Вера Сергеевна, ведь вам, я думаю, придётся отказаться от других проектов и почти всё время проводить здесь, поэтому мы не будем скупиться.
Вере неловко было признаться, что нет у неё никаких других проектов, поэтому она промолчала. И только когда уходила, уже думая о том, как ей из этого района удобнее выехать к Зойкиной больнице, обернулась, увидела, как женщина ведёт девушку за руку и ужаснулась:
Файлин Монго была не просто больна, она была слепа.
Глава 14. Марк
— Привет, красавица, — улыбнулся Марк, когда Зойка открыла глаза.
— Реверт! — выдохнула она, прикрылась рукой, потёрла лицо. — Да уж, красотка.
Она убирала осыпавшуюся под глаза тушь, поправляла волосы, пухлыми пальцами с яркими разноцветными ногтями вытирала лицо, пока Марк, открыв бутылку воды, купленную внизу в фойе больницы, жадно глотал отвратную, словно зачерпнутую из болота, тёплую жидкость.
— Долго тут сидишь? — подтянулась повыше к изголовью кровати Зойка.
— Всю ночь, — пожал он плечами. — Хотел перевезти тебя в другую палату, отдельную, — показал он на пустующую рядом кровать, — но врач сказал, что ты отделалась лёгким испугом, сегодня ещё возьмут анализы на всякий случай и выпишут.
— Ну вот и чудно, что выпишут, — выдохнула она. — Там как, всё плохо?
— Нет, всё зашибись, — усмехнулся Марк. — Конечно, всё плохо, Зой.
