Он уехал, сказав, что не вернётся. Она вышла замуж, построила карьеру, растила сына. Но судьба свела их вновь. Теперь предстоит выбор: остаться верной своему пути или рискнуть всем ради настоящей любви, которая никогда не угасала.
Раздел Chitat.online для книги «Не отрекаются, любя...» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Он уехал, сказав, что не вернётся. Она вышла замуж, построила карьеру, растила сына. Но судьба свела их вновь. Теперь предстоит выбор: остаться верной своему пути или рискнуть всем ради настоящей любви, которая никогда не угасала.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Он уехал, сказав, что не вернётся. Она вышла замуж, построила карьеру, растила сына. Но судьба свела их вновь. Теперь предстоит выбор: остаться верной своему пути или рискнуть всем ради настоящей любви, которая никогда не угасала.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Через силу улыбнулся:"
"— С днём рождения, Метелька, — Он звал её то Метелька, то Вьюжка за её снежную белизну. — Но сейчас, пожалуйста, уходи.
— Ты сделал это? Да? — и не думала она его слушать. И вместо того, чтобы уйти, наоборот, залезла к нему под воду прямо в нарядном платье. Села на ноги. — Господи, ты это сделал, — двумя руками погладила его лицо, заглядывая в глаза.
— Я его убил, — произнёс он вслух.
И эти простые короткие слова словно всё в нём изменили. Что-то животное, злое, тёмное рвануло из глубины наружу как вскрывшийся нарыв, как застарелая боль. Захотелось заорать, зарычать, что-нибудь разбить.
И он заорал. И почувствовал, что дрожит. Но дрожит не от холода, не от ярости, не в исступлении. Дрожит от того, что, как победившее в схватке животное, неистово хочет совокупляться.
— Гриша, Гришенька, — гладила его Файлин по щекам, по плечам, по груди, то ли поддерживая, то ли успокаивая, то ли желая облегчить его страдания.
— Уходи Файлин! Умоляю! — отчаянно пытался он её прогнать, выставить из душа. Стаскивал с колен.
Но она уже почувствовала то, что он и так знал.
— Возьми меня, — прижалась она к его возбуждённой плоти. — Если хочешь. Если надо — возьми.
— Файлин, пожалуйста, — пытался он столкнуть её, намертво вцепившуюся в его шею, борясь не столько с ней, сколько с самим собой, потому что внутри него было только одно желание — взять её прямо сейчас. Грубо. Глубоко. Жёстко. И так сильно было это желание, что ломило не только яйца — болела задница — всё сжалось, словно стальной пружиной, которая вот-вот сорвётся.
— Марк, я хочу. Пожалуйста. Мне сегодня восемнадцать. И я хочу тебя, — шептала она, не отступая.
Против них двоих — Файлин и его неукротимого желания — у него почти не было шансов.
Почти…
Дрожа от возбуждения, он видел это.
Как сдирает с неё платье. Поднимает на руки. Бросает на кровать. Срывает трусики.
Рукой зажимает рот, чтобы не орала, и входит.
Грубо. Жёстко. Неистово.
Вколачивается в неё так яростно, что сводит ягодицы.
Видит её глаза. Видит слёзы, что из них текут. Видит свою руку, что так и зажимает её рот, но как чёртова бездушная машина, толкается в неё и толкается, причиняя боль, разрывая, заливая кровать её кровью.
А потом дёргается, разряжаясь, и освобождённый и обессилевший, падает сверху…
Да гори оно всё!
Марк тряхнул головой.
В кровавой пелене, что заволакла сознание он подхватил Файлин на руки, выставил за дверь и плотно закрыл задвижку.
Он не помнил, как дошёл до кровати, как упал и, наконец, провалился в небытие.
И проснулся от стука в дверь.
В душе так и лилась вода. Но прошло несколько минут, год или вечность — Марк не смог бы сказать.
Он рванул на себя дверь.
— Я принесла тебе отвар, — стояла на пороге Файлин с кружкой в руках.
