Автор
В секретной организации, где каждый знает свою роль, главный босс внезапно требует личного помощника. Мария оказывается в центре внимания, когда ее прозвище "радость" становится ключом к сложному заданию. Но таинственная приобретенность и строгий порядок работы заставляют Мария растеряться и задуматься о своих действиях....
Стоило закрыться дверям, мой Отелло резко развернул меня лицом к себе и выдал:
— Я тебе говорил, чтобы не смела позволять к себе прикасаться другим мужчинам?! Юля, какого хрена ты обниматься полезла?!
— Марат, роль Отелло тебе не к лицу, — попыталась освободиться из железного захвата.
— Не доводи до греха, милая, — цедил он сквозь зубы, испепеляя меня полным ярости взглядом.
— И что ты сделаешь, если я ослушаюсь? Ударишь?
— Не говори глупости, тебе лично ничего не грозит, а вот другим…
— Марат, ты понимаешь, что твоё поведение, мягко сказать, не совсем нормальное? Нельзя кидаться на каждого, кто мне руку пожмёт или обнимет.
— Что ты сказала? — угрожающе тихо спросил он, пронзая меня полным ярости взглядом.
Ну, всё, опять началось…
— Я сказала, что ты ревнивец, и тебе не помешало бы нервы полечить.
— Я что, много у тебя прошу?
— Нет, конечно, но только ты не просишь, а ультимативной форме требуешь.
Он прикрыл глаза, явно пытаясь обуздать свою ярость. Тяжело вздохнув, открыл их и уже более спокойно произнёс:
— Хорошо, я прошу тебя не обниматься с посторонними мужчинами.
— Ладно.
Ответила и отвернулась от него — обидно стало, что он так реагирует, можно подумать, я ветреная, и готова крутить шашни с кем угодно.
— Юль, — осторожно тронул он меня за плечо.
— Марат, я сейчас не хочу с тобой разговаривать, ты меня обидел своим недоверием.
— Я не тебе не доверяю, а другим мужчинам. Да — я ревнивый, и с этим тебе придётся жить.
— А если я не хочу так? — резко повернулась к нему.
— У тебя нет выбора. Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу.
— Выбор всегда есть, например, сковородкой тебе в лоб заехать при очередном припадке ревности. Есть много способов, чтобы излечить этот недуг.
Я бы начала перечислять их, но мы приехали на первый этаж, посему решила прервать воспитательную беседу. В полном молчании мы сели в машину, и я решила до вечера объявить ему бойкот — нечего на меня орать, как раненый вепрь.
— Через час я за тобой приеду, — открывая дверь, напомнил он об отведённом на подруг времени.
— Хорошо, — ответила ему сухо и на прощанье подарила полный негодования взгляд."
"В ответ получила такой же. Вот же сволочь, даже не извинился! Делает вид, что не он причина нашей размолвки, а я. Теперь у меня действительно есть повод жаловаться на ревнивого тирана.
