Автор
В секретной организации, где каждый знает свою роль, главный босс внезапно требует личного помощника. Мария оказывается в центре внимания, когда ее прозвище "радость" становится ключом к сложному заданию. Но таинственная приобретенность и строгий порядок работы заставляют Мария растеряться и задуматься о своих действиях....
Разговаривая с друзьями, я старался скрыть истинное состояние — на душе кошки скреблись. Наконец, Глеб подал знак, я надел наушники и попал в ад.
Глава 44
— Юль, что стряслось? На тебе лица нет! — кинулась ко мне с расспросами Соня.
— Девочки… — начала я и разрыдалась.
Всю дорогу держалась, а сейчас как платину прорвало. Как стала жить с Маратом, постоянно плачу: то от счастья, то от горя.
— Так, что-то мне подсказывает, твой всё-таки узнал про укол? — Я лишь кивнула в ответ. — Чудненько… — произнесла Соня и, приобняв, повела меня в кухню.
Я выпила успокоительного, и мы перебрались в зал, чтобы обсудить наши проблемы. Я вкратце пересказала события, которые сегодня произошли.
— Теперь я даже не знаю, как вернуть наши отношения в прежнее русло, он точно не простит меня.
— Юль, не думаю, что причина его обиды кроется именно в этом уколе, — внимательно смотря на меня, высказалась Соня, — я всё же склоняюсь, что его больше задело другое…
— Что?
— Для начала ответь, почему ты всё-таки не сказала ему об этом, ведь у тебя была возможность.
— Мне было страшно…
— Вот! — воскликнула она и подняла палец вверх. — Первая проблема — это твой страх. Давай начнём с простого, чего конкретно ты боялась?
— Того, что он разочаруется во мне, как и моя мама…
— Стоп, — перебила она меня. — А теперь мы перешли к самому главному. С чего ты решила, что разочаровала свою мать?
— Сонь, при чём тут она? У меня же проблема с Маратом.
— Понимаешь, подруга, чтобы справиться со следствием, нужно всегда найти первопричину.
— Верно. В детстве я всегда стремилась быть хорошей дочерью, старалась заслужить её одобрение, но всё, что я делала, было пустой тратой времени — она вечно была мной недовольна. Иногда перед сном меня посещала мысль, что одна в целом мире, и нет до меня никому дела, умру — и никто и не заметит.
Замолчала, вспоминая своё состояние в детстве, и вновь ощутила себя затравленным ребёнком.
