Автор
Майский утро начинается с первых свистков будильника на понедельник. Теплые лучи солнца через тонкие занавески создают мечтательный оттенок в просторной спальне Машиной квартиры. Ванная комната становится вторым домом: чистота и тишина окупаются каждое утро, но иногда кажется, что сонный зев отныне требует особого усилия для прерывания его....
Все тут же разошлись по вокзалу по своим делам, оставив Аню и Мэттью одних. На одной из пустующих лавочек было достаточно места, и молодой человек пересел поближе к любимой. Немного обречённо она заглянула в грустные синие глаза.
— Итак, ты что-то решила?
— Сможешь ли ты быть Мэттом Беллами для всех, а не только для меня одной?
Певец усмехнулся, обнимая её за плечи.
— Без проблем. Но тут всё зависит от тебя.
— То есть?
— Если музыка будет стоять между нами, я…
— Но я совсем не хочу, чтобы ты стал меньше играть, — недовольно завозилась в его руках Аня и Мэтт крепче прижал её к себе.
— Это не так просто, — усмехнулся мужчина, но тут же посерьезнел. — Ты точно решила вернуться?
— Да, — огорченно кивнула Аня, легонько пожав руку в кожаной перчатке. — Но зимой я обязательно приеду.
— Лады. — Мэтт наклонился к её лицу и усмехнулся прямо во влажные от блеска губы…
Подошедшие тем временем с разных концов платформы товарищи поспешно попрятались за что попало, искренне не желая становиться свидетелями нежной сцены.
Середина августа застала молодых людей уже в Лондоне. С Дэниелом распрощались ещё на вокзале, пообещав в оставшееся время непременно навестить его в театре. Даже Доминик на время обуздал свою ревность и тепло попрощался с артистом. Хмурясь, он старательно давил в себе отчаянное желание придушить соперника, пока тот обнимал и целовал Машу на прощание.
А затем их самих закрутил водоворот мелких дел: Том не отпускал молодых людей, организуя то съёмки, то репетиции. Сёстры сосредоточенно работали над Машиными учебными заданиями, попутно пытаясь составлять отчёт о поездке для Ани: она готовила статью и фотосет для журнала.
Так прошла неделя. Пора было прощаться.
Несмотря на протесты менеджера, музыканты освободили себе всё воскресное утро. На рассвете они заехали за подругами, терпеливо переждав их слёзное расставание с хозяйкой пансионата и Элисон.
У терминала Крис наскоро простился с девушками и удалился. Доминик повёл Машу в укромный уголок.
— Ещё не поздно передумать, — прошептал он, зарывшись лицом в её мягкие распущенные волосы и целуя за покрасневшим ушком.
— Прости, — всхлипнула девушка в тонкую ткань черной футболки, — я не могу остаться… сейчас. Но я люблю тебя.
