В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
Снял вещмешок с запасным диском (еще один висел на поясе), коробкой патронов, гранатами, завернутыми в тряпки. Гранаты, легкие РГ-42 переложил в карманы брюк и затолкал за ремень. Трое бойцов тоже снимали вещмешки и готовили гранаты.
— «Лимонки» не берите, — предупредил я. — Своих осколками побьете.
Данкевич не вмешивался, только глянул на часы, намекая, что желательно поспешить. Когда, пригнувшись, двинулись вперед, я словно нырнул в холодную воду. Обернувшись, попросил:
— Прикройте огнем.
Лейтенант ничего не ответил, махнул рукой, показывая направление.
Я не знал, что делать дальше. На правом фланге шла стрельба, вели бой второй и третий взводы.
— Егоров, не телись! Вперед.
Охватила злость. Куда вперед? Под пулеметный огонь. Неужели нельзя подождать подхода артиллерии? Приказал обоим солдатам оставаться на месте, сам лихорадочно искал выход. Увидел небольшое окошко в стене сарая.
— Ребята, подсадите.
Перевалился внутрь на солому, смешанную с навозом. Нашу возню услыхали, сразу открыли огонь.
— Гранаты умеете бросать? — все же спросил я.
— Умеем.
— Бросали когда-нибудь?
— Только учебные.
Ничего не изменилось за это время. Жалеют, как и раньше, боевых гранат, а точнее, не хотят проводить рискованные занятия, во время которых порой происходят несчастные случаи. Зато не пожалеют нас венгры.
— Сидите здесь, когда услышите взрывы, открывайте огонь. Не вздумайте высовываться.
До амбара оставалось метров тридцать. Амбразура с пулеметом находилась с другой стороны, зато с крыши-чердака за нами наблюдал автоматчик.
