В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
— Я ему говорю «сиди»! А он как увидел мертвого пулеметчика, весь затрясся и пополз. Не знаю, сумел ли куда добраться
Тем временем на плацдарме происходило непонятное. О чем-то по-немецки вещали в громкоговоритель. Возможно, я смог бы разобрать какие-то слова, но эхо отдавалось от обрыва, и слышался лишь бубнеж. Понял, что обращаются к окруженным итальянцам.
— Сдаваться предлагают, — сказал бронебойщик
На правом берегу тоже слушали, высунулись головы в касках, некоторые вылезли даже на бруствер.
— Чего без нужды шум поднимаешь? Сорвешь переговоры, опять нашим в атаку идти.
Я понял, что бронебойщик прав.
— Глянь лучше в свою оптику, что там происходит?
Пошарил прицелом. Громкоговоритель затих, но отчетливо слышался гомон десятков голосов.
Понимая, что окруженные итальянцы вряд ли начнут стрельбу, ползли раненые. Какая-то смелая медсестра вышла вперед и подхватила одного из них. Получилось вроде сигнала. С белыми тряпками, нацепленными на ветки, из окопов стали вылезать итальянцы.
Уже в темноте стало известно, что попали в плен четыре сотни солдат и тридцать офицеров. На берегу насчитали триста с лишним трупов, не меньше утонули во время переправы.
