В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
Мы не только сорвали попытку итальянцев закрепиться на левом берегу, но и уничтожили практически целый десантный полк, состоявший из наиболее решительных и боеспособных «воинов дуче». Но из двухсот десяти человек нашей сводной роты погибли и получили ранения две трети людей.
Погиб младший лейтенант Егоров, мой бывший взводный. У меня не наладились с ним отношения, даже когда я ему не подчинялся и состоял в отделении снайперов. Рассказывали, что младшего лейтенанта тяжело ранили во время второй неудачной атаки.
Остаток дня и всю ночь мы сидели, ожидая повторной попытки наступления. По траншее ходил комсорг батальона и читал нам последние сводки с фронта. В Сталинграде немцы окончательно увязли в уличных боях. Приводились цифры новых вражеских потерь, но существенных изменений в обстановке не наблюдалось. Комсорг прочитал также не слишком убедительное письмо немецкого солдата.
— Не иначе, наши борзописцы сочинили!
— Немцы так ныть не будут. Итальянцы, и те наступать пытаются.
— Что-то не то загнули.
Комсорг, краснощекий здоровячок, занимавший какую-то должность в штабе батальона, пытался убедить нас, что письмо подлинное.
— Ладно, Васек, поняли мы, — зевал бронебойщик Чепель.
"Потом, как тени, вынырнули четыре «Мессершмитта». Сбросили десятка два мелких бомб и пытались обстрелять траншеи. Но обозленные красноармейцы открыли дружный огонь из всех стволов, выпустил магазин и я. Никого не сбили, но «мессеры», шарахнувшись вверх, израсходовали остаток боеприпасов с большой высоты.
Ночью было тихо, только ветер разгонял светлые барашки волн. На рассвете привезли перловку с мясом, хлеб, водку и махорку.
