В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не прощаюсь» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Акунин Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ты как стреляешь?
– Стреляю-то я прилично, и Полканов обещал дать «маузер» с оптическим прицелом. На упоре, с прикладом, метров с пятидесяти легко продырявлю копейку, но… Ты уверен?
– Тима, твой маузер хорошо пристрелян? Дай ему.
– Ты что удумал? – спросил Крюков, вынимая из деревянной кобуры большой пистолет.
– Иди сюда. – Орлов поманил Алексея к окну. – Вот идет из столовой наш управделами товарищ Ягода.
Внизу, во дворе, щеголевато одетый мужчина бережно нес перед собой миску горячего супа.
– Сейчас проверим, какой ты Вильгельм Телль. Не надо Ягоде эти щи кушать. Они невкусные, я пробовал.
Крюков, хихикая, толкнул в плечо:
– Давай, Романов. Вишь, у него кителечек генеральский.
Взвесив «маузер» на ладони, Алексей печально сказал:
– Серьезные люди, опора государства. Шпана!
Выждал, когда идущий повернется в профиль, и только после этого, рисуясь, вскинул руку. Как бы не целясь (на самом деле, конечно, прицелившись, но очень быстро) выстрелил.
Продырявленная миска, будто ожив, выскочила из рук жертвы эксперимента, а сам управделами с воплем подпрыгнул на месте.
Обернулся на гогочущих в окне Орлова с Крюковым (Алексей благоразумно спрятался за штору).
Весь китель у товарища Ягоды был в дымящейся капусте.
– Дурак ты, Орлов, и шутки у тебя дурацкие! Я Дзержинскому рапорт напишу! Ты мне китель попортил! Сапоги шевровые!
– Это не я, это Крюков, – показал пальцем Орлов. – Он не нарочно. Он маузер чистил.
Отошел от окна, посмеиваясь.
– Кстати о шевровых сапогах. На следующей неделе получим десять пар для награждения особо отличившихся сотрудников. Если ты, Леша, меня аккуратно продырявишь – одна пара твоя. А если скриворучишь и убьешь – даже не надейся… Перестань хрюкать, Хрюков, – сказал он сложившемуся пополам Крюкову. – На тебя председателю ВЧК рапорт пишут, а ты ржешь.
Несколько дней заместитель начальника «Охранного сектора» и сотрудник ВЧК готовились к операции, всяк по-своему. В первом из этих качеств штабс-капитан Романов часами изучал рутинное поведение и привычные маршруты «мишени», тщательно пристреливал в амбулатории К-96 с кустарным, но превосходно изготовленным оптическим прицелом. От всех других обязанностей Василий Васильевич помощника освободил.
Чекист Романов тоже времени не терял. Он сам придумал Орлову рутину и маршрут, подходящие для теракта, а затем подготовил «мишень» к спектаклю.
На Большой Лубянке, 11 заканчивались работы по переоборудованию дома страхового общества «Якорь» для штаба ВЧК.
