В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не прощаюсь» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Акунин Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Орлов пытался приподняться, над ним метался Крюков, оглядываясь на чердак.
Должно быть, заметил ствол, потому что рухнул прямо на начальника, закрыв его своим телом. Одновременно ударил выстрел. Алексей увидел, как от кожаной куртки Крюкова, посередине спины, летят клочья.
Схватил Полканова за локоть, отволок от оконца.
В доме напротив действительно кричали:
– На чердаке! На чердаке!
Василий Васильевич хладнокровно поправил подтяжки, надел пиджак.
Под неподвижным Крюковым слабо шевелился Орлов. Плохо, очень плохо.
Из окон напротив начали стрелять. По жестяным листам противно стукнуло раз, другой.
– Ногами шевели! – оглянулся Полканов.
Алексей поднял «маузер» и выстрелил бегущему в спину, повыше лопатки. Тот, охнув, упал.
– Задело? – склонился над ним Романов.
Силясь улыбнуться, Василий Васильевич просипел:
Воздух гудел и трескался, из окон палили всё гуще.
– Давай, вставай! Убьют!
– Не могу… Беги… Доложишь… Я всё…
Алексей ухватил тяжелое тело под мышки, перетащил за скат крыши, куда не могли достать пули.
– Не утащишь… – пробормотал Полканов. – Только сам попадешься… Беги!
– Заткнись! Я своих не бросаю.
По черной лестнице спустились в обнимку. Василий Васильевич прикусил губу, но не вскрикивал, терпел.
Двор пересекли на четырех ногах, шатаясь.
– …А я тебе не хотел верить… Казалось что-то… Ты прости меня, Алеша… – лепетал Полканов, всё норовя завалиться вбок.
– Бог простит. Шевелись, мать твою! Немного осталось!
Прямо в амбулатории раненого прооперировал доктор Засс, тихий человек, изо всех сил делавший вид, будто он не догадывается, чем занимаются соседи. Засс и теперь не спросил, как это «доктора Ананьева» угораздило среди бела дня получить дырку в спину и почему его не отвезли в настоящую больницу.
– Пулю я вынул, канал обработал, но пробита верхушка легкого. Нужно в стационар, – сказал врач Саввину и Романову, не глядя им в глаза.
– Ох, интеллигенция, – покачал головой вслед ему самый опасный человек России. – Нелепая порода. При царе помогали революционерам, но делали вид, что знать не знают о бомбах и крови. Теперь помогают контрреволюционерам, но тоже прикидываются одуванчиками. За это никто интеллигентам и не доверяет – ни старый режим, ни новый. Мы победим – тоже их любить не будем. Ибо сказано: «Извергну тебя из уст Моих, как ты есть не холоден и не горяч».
– Что делать с Василием Васильевичем? – Романов смотрел на восковое лицо с закрытыми глазами. – Он тут умрет.
