Автор
Не проси прощения: Виктор, уже взрослый мужчина, возвращается к своему дому после долгих лет пребывания за границей. Он несет с собой запахи родного городка и воспоминания о том времени, когда он был мальчиком, который хотел только одного — увидеть глаза своей любимой Дашу и услышать ее голос впервые за многие годы....
Боялся увидеть ненависть в ваших глазах, услышать злые слова… Решил, что позволю вам что угодно, всё равно ведь поменяете, раз захотели. А потом постепенно… возобновлю отношения, уговорю переделать…
— И как? Получилось?
— Как видишь.
Марина молчала, по-прежнему шумно и рассерженно дыша. Виктор понимал, что ей тяжело, поэтому продолжил тихо и мягко:
— Когда я начал общаться с Максом через пару месяцев после истории с паспортами, надеялся, что смогу его растопить. Пусть медленно, но смогу. И только тогда по-настоящему понял, насколько глубокие корни пустила ваша обида… Понял и осознал — но было поздно.
— И ты смирился, да?
— Нет. Но что я мог сделать? Я испробовал на Максе всё, что приходило в голову. Старался участвовать в его жизни, интересовался тем же, что и он, специально, чтобы быть в состоянии поддерживать разговор. Перечислял деньги каждый месяц, чтобы вы знали, что я о вас не забываю и всегда на связи… Но ничего не помогало.
— Нет, — вздохнула Марина, и Виктор не стал говорить: «Ну вот видишь», несмотря на то, что очень хотелось. Это звучало бы как оправдание себя и своих косяков. Виктор знал, что виноват, — но при этом до сих пор не до конца понимал, а что он, собственно, мог сделать? Как ни крутил ситуацию из прошлого — получалась какая-то ерунда, в которой по-любому кто-то страдал.
— Я рад. И, знаешь, я не настаиваю, чтобы ты со мной общалась. Не нужно ломать себя. Если тебе комфортнее не общаться…
— Вот! — Марина выставила руку из-под пледа и наставила указательный палец на Виктора, сверкая глазами.
— Риш, — Горбовский покачал головой, — я, к сожалению, давно проиграл. По всем фронтам. И теперь единственное, на что я могу надеяться, — это на ваше прощение и понимание. Я же однозначно виноват, дочка. И от того, что я тебе сейчас сказал, ничего не поменялось…
— Ну почему же? Поменялось. Теперь я хотя бы понимаю, что мы тоже ошибались, когда думали, что ты нас не любишь.
