На шее у женщины висит кольцо, а рядом дергающийся кадык подчеркивает ее независимость. В помещении царит напряженная тишина, нарушаемая лишь его резкими движениями и шепотом, излучающим страсть и контролирующее ситуацию. Женщина пытается отстраниться, но это лишь усиливает интерес мужчин к ней — приближается еще ближе, обдавая жаркой близостью, заставляя краснеть под напором его взгляда и силы....
Шепча заветная «Да» на ушко.
Внезапно комната наполнилась шагами. Оглянувшись, застыла с открытым ртом
—ИИИИИ, она сказала «ДА», — вдруг со стороны прозвучал хлопок и шампанское полилось рекой. Лешка повизгивал и хлопал в ладоши, бросая на нас конфетти. А в самом углу притаились мама и отчим. Мама плакала и хлопала, а отчим едва заметно улыбнулся и кивнул Тимуру.
—Теперь все правильно? —шепнул на ухо и поцеловал в висок. —Когда трезвый?
—Глупый, прости меня, — уткнулась в шею и сдавленно засмеялась.
—Целуй, целуй! — в унисон кричали нам.
—Люди просят, — усмехнулся мой мужчина и мягко коснулся губ. Неловко отвечая на поцелуй, думала о том, как же мне повезло. Нам повезло.
Если это не счастье, то что тогда оно? Незримо ступающее с нами рука об руку, а иногда внезапно обрушивающееся в самый нежданный момент. Для кого-то выстраданное, для кого-то оглушающее. Когда не ждешь. И не надеешься.
Мое счастье — это он.
Глава 42
Рита
—Да ты…ты…да знаешь, кто ты, — придушить хотелось этого несносного мужчину.
— Я сказал нет, и это не обсуждается, — отрезал жестко, словно мое мнение в этом вопросе вообще значения никакого не имеет.
— Но я хочу научиться водить, — я просто кипела от злости, этот невыносимый тиран доводил меня до белого каления. Хотелось стукнуть его пару раз, чтобы в себя пришел. Эта его гиперопека с ума сводила, он словно задался целью отгородить меня от любой опасности, любыми способами.
— Хватит, — очередной грозный рык и бешенный взгляд. Такой, от которого мурашки по телу пробегались и не сказать, что от страха. Ну вот как он может на меня так действовать? Почему даже несмотря на то, что ужасно зла на этого узурпатора, мне постоянно хочется касаться его, приживаться к широкой груди, проводить ладонью по легкой щетине и…Соберись Рита, должна же я хоть раз отстоять свою позицию.
— Ты…знаешь что, свадьба отменяется, — воскликнула громко, наблюдая за тем, как расширяются его глаза, как вздымаются крылья носа, как пульсирует жилка на шее, по которой так сильно хочется провести языком. Да что ж такое!
— Что ты сказала? — прищурившись, он двинулся на меня, заставляя отступить, сделать шаг назад. Один. Еще один.
