На шее у женщины висит кольцо, а рядом дергающийся кадык подчеркивает ее независимость. В помещении царит напряженная тишина, нарушаемая лишь его резкими движениями и шепотом, излучающим страсть и контролирующее ситуацию. Женщина пытается отстраниться, но это лишь усиливает интерес мужчин к ней — приближается еще ближе, обдавая жаркой близостью, заставляя краснеть под напором его взгляда и силы....
И так до тех пор, пока я не уперлась спиной в стену, и все пути отступления были перекрыты, потому что Тимур в мгновение оказался возле меня, расставив руки по обеим сторонам от моей головы. Разозлила. Попала в яблочко. А нечего было мне запрещать, как курица наседка вокруг меня скача, словно я хрустальная. Двадцать первый век на дворе, а мне права получить не дают. Нормально вообще?
— Что слышал, — произнесла обиженно. — Мне не нужен муж, который будет решать за меня, что мне делать и как. Сегодня права получить нельзя, а завтра в четырех стенах меня запрешь? Борщи тебе варить? Да ни черта подобного, ясно! — оттолкнула его от себя, и сама удивилась, потому что сдвинуть с места эту гору мышц практически невозможно.
Обиженно сопя и сжимая ладони в кулаки, прошла мимо него с гордо поднятой головой, правда, уйти далеко не удалось, меня схватили за локоть и развернули на сто восемьдесят градусов, да так резко, что голова закружилась, и я еле на ногах устояла, цепляясь за ворот рубашки. Опустила невольно взгляд на опущенные плечи, на вздымающуюся грудь.
— Черта с два, Рита, черта с два я позволю тебе пойти на попятную, ты согласилась стать моей женой и через два дня ты ею станешь. Я же люблю тебя, дурочка, — произнес как-то надрывно, отстранился, провел костяшками пальцев по моей щеке. — Ты самое дорогое, что есть у меня в жизни. Такая маленькая, тоненькая, как тростинка.
"Выглядел таким потерянным, взгляд обеспокоенный, вид понурый. И не было сейчас в нем ничего от того сильного, пугающего лишь одним своим присутствием мужчиной, и все как-то неважно стало, глупостью показалось.
