Все, что было вокруг нее: эти стены из камней и соломы, этот земляной пол, этот ровный храп Ионы, рассказы Давины о короле Эдуарде – все было кошмаром, и не могло быть правдой ни при каких обстоятельствах.
В сарае за стеной заблеяли козы, потом на улице послышался тихий говор. Она прислушалась, но шум дождя не давал расслышать всего. Тогда она осторожно встала, начала обувать кроссовки, но передумав их мочить, отставила, и решила выйти босой.
Под соломенным навесом перед сараем Давина рубила что-то в небольшом корыте.
Таня, накинув на голову тряпку, что нащупала у выхода из дома на лавке, выбежала к ней, и в первую же секунду чуть не растянулась в грязи – глина под ногами превратилась в кашу.
– Ты чего не спишь? – спросила Давина, и продолжила рубить. В руках у нее было что-то вроде сечки, которой бабушка рубила в детстве мясо – заточенный железный полукруг с деревянной ручкой.
– Овец надо кормить. Эти дома живут, и кормят малышей, да и маленькие, глядишь, начнут привыкать уже, а то пора бы отпустить уже на выпас, – ответила она.
– Так ночь же еще! – удивилась Таня.
– Нет, утро уже, это небо так затянуто, тучи. Хорошо, погода испортилась, сейчас и трава станет сочнее."
"– На долго этот дождь? – поинтересовалась Таня, понимая, что если он продлится, ни о каком побеге и речи идти не может.
– Дня три пройдет, не меньше.
– Значит и Грегор вернется раньше?
– Нет, он как сказал, так и придет.
– А он один там пасет овец?
– Нет, там три дома пасут, иначе никак – больно тяжело свое пасти, – с сочувствием ответила девушка, вываливая в деревянную бадью зелено-коричневое месиво из корыта.
«Ну да, ну да, лежать там на полянке под деревом – тяжкий труд, а беременная девушка здесь как на курорте прям живет» – подумала Таня, но не стала ничего говорить. Грегора не будет, а это значит, побег возможен. Костя с Дуги точно справится, если те решат их задерживать.
Тане нечего было сказать девушке, что, как и она, стояла сейчас по щиколотку в грязи. Ноги мерзли. Такая жизнь не могла считаться нормальной.
Даже сносной считаться не могла, но они здесь жили, женились, рожали детей. Ей хотелось домой, любыми путями, любой дорогой! Хотелось плакать до крика, но какой-то внутренний стержень, который удивлял даже ее саму, заставлял держаться и мыслить трезво.
Они вместе накормили овец, потом принесли в дом воды. Иона уже встала и растопляла печь. Дуги пришел тогда, когда приготовили завтрак.
– Иди, разбуди его, – сказал Дуги, мотнув головой в сторону своего дома.
