– Давина, детка, скажи, ты чувствуешь, что внутри снова все сжимается? – спросила Таня, положив руки на живот, стараясь поймать напряжение ее мышц.
– Немного, – с трудом ответила девушка и открыла глаза.
– Мы должны ее поднять. Хотя бы на колени. Она должна немного постоять, – крикнула Таня в сторону Дуги. Тот быстро вскочил с лавки, где сидел сейчас рядом с братьями, что дремали, прислонившись к стене.
– Иона, ты с одной стороны, Дуги с другой, я должна прощупывать живот. Мы должны вернуть схватки, давайте, прошу вас, все обязательно получится, – радостно говорила Таня.
Ее настроение передалось и Давине, которая начала подтягивать ноги, чтобы встать.
Стоя на коленях, обняв с одной стороны мужа, с другой свекровь, она стояла несколько минут. Таня гладила ее живот, проверяя, нет ли сокращений. И в какой-то момент, судя по тому, как Давина изменилась в лице, все поняли, что теперь есть шансы на хороший исход.
Они уложили ее на пол, и теперь Таня выдохнула – схватки становились все сильнее и сильнее.
Крик ребенка заглушил щебетание птиц, когда стало совсем светло, но туман все еще лежал в долине над рекой.
Глава 11
Таня вышла на улицу, отошла от дома и села прямо на сырую от росы траву. Потом посмотрела в сторону реки, куда они уходили вместе с Костей ночью – их следов уже не было – трава под тяжестью влаги легла вся, но ей казалось, что она видит размазанную, как в кино картинку — она и Костя бегут, держась за руки, счастливо смеясь, довольные и вполне счастливые.
Таня откинулась навзничь, раскинула руки, и лежала так, слушая, как Иона ласково баюкает малыша, ругает Дуги за нерасторопность, как она, не ласково, как всегда, отправляет мальчишек напоить овец. Казалось, что этого просто не может быть, и это сон, и Таня проспала их с Костей побег. Ей приятнее было думать, что это она виновата в его уходе, это она подвела его, вернувшись назад, что он не мог бросить ее сам.
– Ветер проносится над горами, птицы поют весь день, у нас родился свободный и прекрасный малыш, и он станет гордостью всей нашей семьи, всего нашего клана, – пела Иона. Она сама перерезала пуповину, завязала на животе малыша пупок, сама проследила за тем, чтобы Давина исторгла из себя послед. Она обтерла и запеленала малыша, приложила его к груди матери, которая плакала, когда Таня выходила на улицу, не сказав ни слова.
