Автор
В полутьме возле двери скрывается усталый страх за потерю важных справочников. Теперь ты проводишь ночную рутину с затонувшим в тени фонариком, пытаясь не допустить еще больше ошибок. Улица и коридор кажутся вполне ясными, но здесь всё же темно - таковы законы освещения под открытым небом....
С Олегом же надо просто поговорить, объяснить…
Наивная я тогда была, просто жуть…
— Алька, идем сюда! — из-за углового столика мне машет Маринка, отвлекая от неприятных воспроминаний.
Я смотрю на пустующий столик , за которым обычно сидит Олег, его свита и я тоже в качестве красивого придатка, морщусь и иду к подруге.
— Вот, у меня есть пирожок, — говорит она, — спаси меня! Я на диете, а зачем-то купила. Не выдержу ведь и съем!
— Ох, черт… — сокрушаюсь я, — придется спасать…
Вгрызаюсь в пирожок, краем глаза отслеживая вход в буфет.
Совесть теперь будет мучить. И раздражение из-за собственной слабости.
Последнее самое тупое.
Я думала, что сильная, а оказывается… Слабачка.
Неприятное открытие.
Глава 3
За столом Маринка продолжает меня обрабатывать насчет вписки у Сома, но мне, особенно после происшествия, вообще про это слышать не хочется.
Поняв, что я не в настроении, подруга принимается за свое излюбленное занятие: обсуждение окружающих.
— Машка опять губы наколола, глянь, синяки какие… Нафига? У нее и так вареники, в профиль нижняя губа вообще на подбородке лежит… Фу-у-у…
Я приподнимаю бровь, выразительно глядя на губы Маринки, с намеком, потому что они тоже как бы не свои.
— Ты чего? У меня все свое, сколько тебе говорила, — фыркает она, но не особенно получается у нее это действие, потому что филер в губах слишком жесткий, переборщила, видно.
Мой взгляд, наверно, становится еще выразительней, потому что она отворачивается раздраженно.
А я ловлю себя на том, что мне приятно ее раздражение. Не то, чтоб я стерва, вообще не так, но , очевидно, сегодня какие-то бури магнитные, меня несет не по-детски.
И Маринка, с этими ее постоянными сплетнями и обсуждениями других людей, порядком надоела.
Я раньше как-то не задумывалась об этом, просто принимая ситуацию такой, как она есть.
Так, стоп! Тут недолго фиг знает, до чего додуматься!
— Ой, смотри, какое чучело! — Маринка, не умеющая долго злиться, очень вовремя отвлекает от опасных мыслей, — ужас какой! Вроде, все эмо в двухтысячных самоубились, мама говорила.
