Автор
Весь последний месяц, ты жил в гнетущей тишине монастыря, пока стены его не стали чем-то реальным защитой от увиденного. Пока Джек не стал лишь еще одним зеркалом, отражающим тебя самого, и мама — лишь символом жизни, которую ты покинул навсегда. Ты остался без всего: любимого, дома, батюшки... И даже без прежней веры в непреходящий свет мира....
Я едва удержала его в дрожащих руках, вода выплеснулась на платье, зубы застучали о стекло.
— Можно еще?
Плеснула вода.
— Пей мелкими глотками. Иначе тебя стошнит.
Мне хотелось опустошить стакан в два приема, но пришлось сдерживать себя. Мир понемногу начал обретать очертания.
— Сколько это продолжалось?
— Неделю.
Неделю! Неудивительно, что у меня так кружится голова и жуткая слабость.
— Говоришь, бывали передряги и хуже? — хмыкнула я, когда, наконец смогла говорить.
— Конечно. Мы отделались только сломанной грот-мачтой и…
— Что???
— … пробитым в паре мест фальшбортом и выбитыми стеклами в каютах.
Я перевела взгляд на окно — под ним на полу разлилась лужа. Сглотнула. представив, что было бы, поленись я закрыть ставни перед тем, как окончательно свалиться от качки.
— Ну и течи в паре мест.
— Кажется, я очень хочу срочно оказаться на твердой земле, — простонала я.
Генри рассмеялся.
— У нас остались две целых мачты, течи заделаны, и не пришлось сбрасывать за борт ни товар, ни пушки.
— Поверю на слово.
— Уж поверь. Насчет берега… Определимся, куда нас занесло, тогда и скажу, когда примерно мы доберемся до Дваргона.
Я медленно села. Корабль уже не качало. На палубе визжали пилы и стучали молотки.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Генри.
— Пытаюсь понять, на каком я свете.
Он улыбнулся:
— Надеюсь, ванна и завтрак помогут тебе разобраться.
— Ванна?
— Да, сейчас парни принесут, а я наполню.
— Спасибо, — я смутилась, представив, в каком я виде.
— Не стоит благодарности, — он поднялся. — Приводи себя в порядок и приходи. Еду подадут, как только ты появишься."
"— Я не уверена, что сейчас разумно…
— Не ты одна пала жертвой качки, так что завтрак будет скромным: куриный суп, каша, сухари и чай. Съешь что и сколько сможешь.
Только сейчас я заметила, как Генри осунулся за это время. Заострились скулы, и камзол словно стал свободнее. Похоже, ему этот шторм тоже не дался так просто, как он хотел бы показать.
— Спасибо, — повторила я. Его забота радовала и смущала одновременно. — Я не привыкла, чтобы со мной возились.
Ванна заняла все свободное место в моей маленькой каюте. Пока Генри с помощью магии наполнял ее, я распахнула ставни. Стекол в рамах действительно не было.
— Хорошо, что сейчас тепло.
— Да, зимой в водах Наровля было бы куда хуже, — согласился Генри. — Стекла вставить сможем, только когда окажемся на Дваргоне, уж прости.
