Автор
Весь последний месяц, ты жил в гнетущей тишине монастыря, пока стены его не стали чем-то реальным защитой от увиденного. Пока Джек не стал лишь еще одним зеркалом, отражающим тебя самого, и мама — лишь символом жизни, которую ты покинул навсегда. Ты остался без всего: любимого, дома, батюшки... И даже без прежней веры в непреходящий свет мира....
Руки Генри подтолкнули меня, подсказывая, что делать, я качнулась, подчиняясь им, еще и еще, а потом ритм подхватил меня, понес за собой, срывая стоны с моих губ, пока наслаждение не разлилось по телу, вырываясь с криком.
Я замерла, обмякнув, прислонилась лбом ко лбу Генри, переводя дыхание, но его руки снова подтолкнули меня — нетерпеливо, настойчиво, и сам он толкнулся снизу, чтобы через несколько движений стиснуть мои бедра, насаживая на себя, и запульсировать внутри.
Не знаю, сколько мы пролежали, нежась в объятьях друг друга, прежде чем на спинку кровати не слетел серебристый ворон.
— Капитан, близится полдень, — сказал он голосом лорда Джеймса прежде, чем исчезнуть.
Генри выругался. Я отодвинулась, стараясь не показывать сожаление. Не хотелось от него отрываться.
— Лежи, — он притянул меня, пристроил мою голову у себя на плече. Сложил ладони, между которыми свилась серебристая перепелка. Удивленно хмыкнул, прежде чем погладить птичку по перьям[1].
— Я занят. И поскольку астролябией с легкостью воспользуется любой образованный человек, предоставляю тебе возможность щегольнуть образованностью и определить, где мы находимся.
Перепелка выпорхнула в окно. Генри запрокинул голову, покосившись на дверь спальни, та захлопнулась.
— Вот так. — Он довольно улыбнулся, обнимая меня. — Заблокировал. Так на чем мы там остановились?
Его губы накрыли мои, и все вопросы мигом вылетели у меня из головы.
Спустя долгое-долгое время, когда мы снова лежали обнявшись, Генри сказал:
— Ни о чем не беспокойся.
Наверное, надо было радоваться, но я так оторопела, что выпалила.
— А меня кто спросил?
Не сказать, чтобы меня устраивала роль любовницы пиратского капитана. Но думать о каких-либо обетах не хотелось. Да, сравнивать Генри с Джеком, хоть и про себя, значило оскорбить капитана. И все же любые обещания меня сейчас скорее пугали, чем успокаивали.
Генри ухмыльнулся.
— Ну, знаешь, преклонять колено, испрашивая руки дамы, тряся м… В смысле, сверкая голым задом несколько странно. Но если ты настаиваешь… — Он начал садиться.
— Не надо. — Я притянула его обратно на постель и тут же выпустила. Обхватила себя руками. — Значит, я все-таки твоя пленница?
— Погоди, — Генри приподнялся на локте, брови его сдвинулись к переносице. — Мне показалось, что ты согласилась на… сближение с радостью.
