Автор
Весь последний месяц, ты жил в гнетущей тишине монастыря, пока стены его не стали чем-то реальным защитой от увиденного. Пока Джек не стал лишь еще одним зеркалом, отражающим тебя самого, и мама — лишь символом жизни, которую ты покинул навсегда. Ты остался без всего: любимого, дома, батюшки... И даже без прежней веры в непреходящий свет мира....
Я ошибся?
— Не ошибся. Я ни о чем не жалею, — я погладила его по щеке.
— Тогда что за странная идея? С чего ты взяла, будто остаешься пленницей?
— Но разве, став твоей женой, я смогу покинуть корабль?
Спроси он меня сейчас, почему я отговариваюсь от замужества — не смогла бы ответить. Или просто Джек так сильно ранил меня, что сама мысль о том, чтобы безраздельно принадлежать кому-то, вызывала отторжение?
Но разве Генри… капитан корабля не волен сделать со мной все, что заблагорассудится? Что изменят брачные обеты? То, что я стану принадлежать ему не только по праву сильного, но и с собственного согласия — согласия, данного перед богом и людьми?
— Возможно, тебе придется остаться на берегу надолго.
— Час от часу не легче! — вырвалось у меня.
Он приподнял бровь.
— Об этом ты не подумала?
— Полагаешь, в последние… не знаю, сколько времени, я была в состоянии думать? — Я села, обхватив руками плечи.
— А говоришь, ни о чем не жалеешь, — негромко заметил Генри. Он тоже сел, старательно глядя мимо меня, потянулся за штанами. — Сделать тебе воды, чтобы ты привела себя в порядок прежде, чем оденешься? Или воспользуешься кувшином в своей каюте? На ужин не зову.
У меня внутри все сжалось.
— Ты гонишь меня?"
"Это прозвучало настолько жалко, что я прикусила губу. Нет. Если для него все это было просто забавой, я не буду навязываться. Просто больше не соглашусь… если во второй раз меня спросят.
Да что же такое со мной творится, ведь только что, отдаваясь Генри, я вовсе ни о чем не беспокоилась?! Ведь отдыхая в его объятьях, я была почти счастлива!
Но если я — лишь забава, тогда он не сказал бы, будто намерен на мне жениться? Я ведь ни о чем не спрашивала… Или ему нужна не я, а корабельный лекарь, так чего бы и не привязать к себе женитьбой? Как будто клятвы, произнесенные в храме, кого-то в самом деле заставили любить и лелеять…
Генри развернулся ко мне — резко, всем телом.
— Сокровище мое, не морочь мне голову. Ты только что сказала, что не хочешь быть моей женой, возможность родить моего ребенка тебя пугает, и ты хочешь уйти с корабля. Кто кого гонит?
На лице его играла улыбка, вот только глаза не улыбались.
— Не бойся, я не мщу женщинам.
Я отвернулась, прижала колени к груди. Надо бы одеться и уйти в свою каюту. Только если я сейчас повернусь к Генри, он заметит, что у меня дрожат губы. Еще немного — и разревусь.
