Автор
Весь последний месяц, ты жил в гнетущей тишине монастыря, пока стены его не стали чем-то реальным защитой от увиденного. Пока Джек не стал лишь еще одним зеркалом, отражающим тебя самого, и мама — лишь символом жизни, которую ты покинул навсегда. Ты остался без всего: любимого, дома, батюшки... И даже без прежней веры в непреходящий свет мира....
И все же смотреть на огромную сине-багровую опухоль, заливавшую половину его лица, было жутко.
— Как там? — спросил он, наконец посмотрев на меня.
Сон пошел ему на пользу — исчезла мертвенная бледность, пальцы снова стали теплыми, из голоса исчезла боль.
— Все, кто добрался до меня, живы. Сколько не добрались, я не знаю. И о состоянии корабля тоже. Позвать кого-то, кто расскажет?
— Подождет до утра. Уверен, Джеймс и Питер сделали все, что можно.
Он помолчал, выпустил мою руку и спросил:
— Я услышал в твоих словах то, что хотел слышать, или ты действительно носишь ребенка?
Наверное, мне следовало бы смутиться от такого прямого вопроса, но, кажется, я вовсе разучилась смущаться.
— Не уверена до конца, слишком мало времени прошло.
— Разве твой дар не может подсказать?
— Не на самой себе. И тоже чуть позже. Сейчас зародыш меньше макового зернышка — если и я не обманываю себя и тебя, поверив в то, во что хочу верить…
— А ты хочешь в это верить? — перебил Генри, поймав мои руки.
— Да. — После всего, что случилось сегодня, мне совершенно не хотелось кокетничать или как-то иначе набивать себе цену. Генри был мне дорог, и он заслужил правду. — Только Господу ведомо, что будет с нами дальше, но я бы хотела остаться с тобой. Родить нашего ребенка, а может, и не одного, как уж получится. Даже если ты передумал на мне жениться.
— Не передумал. — Он привлек меня к себе.
Я ткнулась лбом в его плечо и тут же отскочила, когда Генри дернулся.
— Извини, я…
— Мне не впервой получать раны.
— Ну что ты несешь!
Я осторожно вытянулась рядом, и когда он обнял меня, осторожно обвила его руками, стараясь не причинить лишней боли. Ожоги и обморожения, порезы и переломы — каким чудом он вообще смог на собственных ногах пойти принимать капитуляцию! Но спросить об этом сейчас значило вспомнить и о Роджерсе, а я не намеревалась о нем говорить. Не с Генри. И уж тем более не сейчас, когда его руки гладили меня по спине, а я прижималась щекой к его груди, вдыхая запах пороха, крови и живого тела.
— А вдруг ты все же ошиблась и нужно… закрепить воздействие, пока ты не передумала и не сбежала. — Он коснулся губами моих волос.
— Я не передумаю. — Я поцеловала его в вырез рубашки. — И не сбегу. Учитывая, что стоит ненадолго оставить тебя без присмотра — и разные недружелюбные типы пытаются проделать в тебе пару лишних дырок, слабо совместимых с жизнью.
