Автор
Весь последний месяц, ты жил в гнетущей тишине монастыря, пока стены его не стали чем-то реальным защитой от увиденного. Пока Джек не стал лишь еще одним зеркалом, отражающим тебя самого, и мама — лишь символом жизни, которую ты покинул навсегда. Ты остался без всего: любимого, дома, батюшки... И даже без прежней веры в непреходящий свет мира....
Из операционной мы вышли поздним вечером, если не ночью. Дара не всех раненых не хватило, и многие снова потребуют заботы на следующий день, но по крайней мере мы помогли всем нуждающимся. Оставалось только обработать инструменты и вымыть полы — впрочем, последнее я, с согласия боцмана, поручила матросу — одному из немногих, что остались без ран, а к инструментам намеревалась вернуться чуть позже. Только отдохну немного и проведаю, как там Генри.
Свою каюту «в благодарность за помощь» я уступила пленнице. Лорд Джеймс хмыкнул, но я изобразила самый наивный взгляд, на который была способна, и спросила, где он сам намеревался поселить хирурга с «Разящего» — неужели заковать в кандалы рядом с Роджерсом? А мне будет вполне удобно ночевать в операционной, на кушетке за ширмой, как и поступал мой предшественник.
По лицу лорда Джеймса было заметно — он уверен, что ночевать я буду в капитанской каюте. Но, даже «одичав», он все еще оставался джентльменом и потому не стал выказывать свои подозрения вслух.
Только сперва я все же проведаю Генри.
Когда я зашла в каюту, он спал. Я прислушалась к ровному глубокому дыханию, облегченно улыбнулась. К этому времени действие опия должно было закончиться, но, судя по всему, боль не беспокоила раненого.
— Можете идти отдыхать, — прошептала я вестовому, сидевшему рядом с кроватью. — Капитану больше не нужен постоянный присмотр.
— Прошу прощения, миледи, но не вы… — начал было матрос. Генри, глубоко вздохнув, заворочался, и вестовой тоже понизил голос: — не вы мне приказываете.
"— Ступай, Кид, — сказал Генри, не открывая глаз. — Утром займешь свой караул, как всегда, а до того времени ты мне не понадобишься.
— Да, капитан.
Он удалился, я устроилась на освободившемся стуле. Не удержавшись, отвела со лба Генри прядь волос. Он поймал мою ладонь, все так же, с закрытыми глазами, прижал к здоровой щеке. Повернулся в мою сторону, и я прикусила губу. Сломанную скулу я срастила, а кровоподтек мог подождать до завтра.
