Мечислав чувствовал себя вампиром из фильма ужасов в собственной жизни — девушка была так глубоко погружена в сон, что он просто не мог войти к ней. Войдя в состояние исключительной концентрации и сосредоточности, он тщетно пытался пробиться через защиту ее разума, будто столкнулся с невидимым барьером....
Все тело было каким-то негнущимся и непослушным. Руки замерзли, пальцы были холодными как лед, а когда я приложила их ко лбу, кожа показалась мне просто обжигающей.
– Меня не пригласишь, любимая? – спросил Даниэль.
– Вас, господин художник? А вам требуется приглашение?
– В твой дом – да.
Мы словно играли в какую-то игру. Но теперь я не понимала ее смысла.
– Тогда я приглашу. Какая разница, если я уже открыла и разум, и тело, и душу.
– Всего лишь – какая разница?
Я несильно стукнула Даниэля кулаком по плечу.
– Прекрати мне мотать нервы! Я никогда не стану тебе навязываться, и ты это прекрасно знаешь! Да, я хочу, чтобы ты пришел! Да, я буду счастлива! Но только… Не приходи ко мне из чувства долга! Этого я уже не вынесу! Или пойдем со мной, потому что ты действительно хочешь меня, или отложим до следующей встречи!
– Следующей встречи не будет.
Голос Рамиреса ножом взрезал окружающую нас тишину. Я дернулась и повернулась к нему.
– Что вы хотите этим сказать?
– Я говорил еще об одном маленьком дельце, кудряшка.
– ЧТО?!
– Провести казнь вместо нее, кудряшка, – повторил вампир, словно обращаясь к полному идиоту.
– Какую казнь? – сегодня я проявляла удивительную тупость.
– Казнь вампира по имени Даниэль, кудряшка.
Я захлопала глазами.
– Но за что?!
– Княгиня Елизавета обвинила своего слугу в предательстве, – уныло разъяснил вампир. Голос его был невыразимо тоскливым. Словно он зачитывал что-то сто раз прочитанное и надоевшее до зубных колик. – По ее словам, он шпионил в пользу другого Князя, а у нас это карается смертной казнью. Кстати, это действительно так?
Его глаза уперлись в Даниэля.
– Я не шпионил, – обиделся вампир. – Мечислав спрашивал меня, и я отвечал, если знал.
Вампир смотрел на него, и на серьезном лице читалась невыразимая тоска.
– Врете, молодой человек, и весьма неумело, – Рамирес глядел на него с явным неодобрением.
– Но это глупость какая-то!
У меня в голове не укладывалось происходящее. Мало ли что там сделал Даниэль! Он мог шпионить хоть за Наполеоном в пользу султана турецкого! Какое это имеет значение, если Мечислав теперь – Князь Города и может своей волей освободить Даниэля?!
– Никакой глупости, кудряшка, – заверил меня Рамирес.
