Мечислав чувствовал себя вампиром из фильма ужасов в собственной жизни — девушка была так глубоко погружена в сон, что он просто не мог войти к ней. Войдя в состояние исключительной концентрации и сосредоточности, он тщетно пытался пробиться через защиту ее разума, будто столкнулся с невидимым барьером....
– Княгиня властна в жизни и смерти каждого своего вампира. Да, она не стала бы убивать Даниэля без веских на то оснований, но он предал свою госпожу. Этого более чем достаточно.
– Но он помогал другу!
– От этого предательство не станет благородным поступком.
– Я ничего не понимаю! – взвыла я. – Что происходит?! Я не хочу!
– Не надо ничего понимать, кудряшка, – прервал меня Рамирес. – Сейчас мы казним этого вампира, а потом, когда очнется ваш господин, я поговорю с ним о вашем прибытии в Совет.
Я сверкнула на него глазами.
– Можете даже и не говорить! Если я ввязалась в это дело из-за Даниэля, неужели вы думаете, что я сделаю хоть шаг в нужном вам направлении после его смерти?! Богом клянусь, ни в каком Совете меня не увидят!
– Это не вам решать, кудряшка, а вашему господину.
– Юля, – рука Вадима легла на мое плечо. – Спокойно!"
"Он был прав. Если я начну беситься, Даниэля это не спасет. Я вдохнула и попыталась говорить здраво. Мне же не три года, чтобы топать ногами и орать?! Ведь не три года?
– Если Елизавета помилует его, вы не будете иметь ничего против?
– Почему я должен быть против, кудряшка? Я вовсе не кровожаден.
– Да неужели? – съязвила я. – И питаетесь, как комары-самцы, только нектаром?
В глазах Рамиреса блеснула злая искра.
– Взять его!
Два вампира схватили Даниэля. Он не сопротивлялся. Опустил глаза, потом поднял их и посмотрел на меня. В серебристых глазах отражались тоска и нежность.
И – безнадежность. Он уже сдался?! Но я – нет!!!
– Кажется, мне так и не удастся написать твой портрет.
– Посмей только умереть! Убью! – взорвалась я. – Как я могу связаться с Елизаветой?! У нее есть телефон?! Хоть что-то?! Рамирес, дайте мне поговорить с ней – и я добьюсь отмены приговора!
Вампир смотрел на меня с явным недоверием.
– Попытайся, кудряшка.
– А я не буду пытаться! Я возьму и сделаю! – отозвалась я. – И если в вашей власти помиловать Даниэля, я советую вам сделать это. Или помочь мне добиться отмены казни! Все, кто меня знают в этом зале, могут подтвердить! Я слов на ветер не бросаю! Если с Даниэлем что-нибудь случится, видала я ваш Совет в гробу и в белых тапочках! Или вы думаете, что я буду вам ноги целовать за убийство моего любимого?!
– Не убийство, а казнь, кудряшка.
– Знает! – злорадно ответила я. – Более того, я согласилась на Печати только ради того, чтобы спасти жизнь нам двоим – мне и Даниэлю. И сказала ему это прямо в лицо.
