Приведенный в действие он открыл крышку автоматической зажигалки, которая оказалась самой что ни наесть современной, то есть не кремневой, а электронной, и работала с помощью батарейки. При открытии крышки, между специальными электродами состоялся контакт и проскочившая искра осуществила запал фитиля. Тот, в свою очередь, перенес огонь на смоченный в бензине тряпичный конец, воткнутый в алюминиевую до половины наполненную канистру.
Взрыв раздался мгновенно. Незадачливый «Локатор» попал в эпицентр химического выброса пламени, сопровождающегося ударной волной, разбрасывавшей по сторонам металлические осколки. Его выбросило из ямы, всего объятого пламенем. Однако, он не чувствовал боли, так-как был уже мертв. Его «квадрик» чуть приподнятый техногенными силами, опустился обратно на землю. Интенсивно догорая, он в свою очередь также взорвался, при последовательном воспламенении горючего в бензобаке и запасной прикрепленной канистре.
Этот момент, чуть не стал роковым для его верного друга, с псевдонимом: «Костыль», ехавшего недалеко справа, и, как и положено, поспешившему на помощь товарищу. Он был отброшен в сторону взрывной волной вторичного свойства, в результате чего получил сильнейший ожог лица, правой руки и обеих нижних конечностей, но все же оставшийся жить и бывший в сознании.
Когда опасность последующих взрывов уже миновала, и догорала только-лишь техника, к месту происшествия прибыл Борисов. Взглянув на страдающего «Костыля», одежда которого продолжала гореть, причиняя ему неимоверные боли, он достал пистолет и выстрелил в голову, избавляя, таким образом, своего приспешника от мучений.
В этот момент собрались все остальные члены его немногочисленной уже банды. Они стали свидетелями безжалостного поступка своего предводителя и сделались еще намного угрюмее. Атаман, между тем, не придав никакого значения тому, что он сделал, всегда считая все свои действия самыми правильными, обратился к собравшимся:
— Итак, нас осталось четырнадцать. Тех двоих, что на базе, я не считаю, так как их уже можно считать убитыми.
— Почему? — единственный, изо всех присутствующих, посмел поинтересоваться Петрович.
— А потому, — злобно отвечал Виктор Павлович, утирая со лба выступивший от ярости крупными каплями пот, — что наши оказавшиеся такими живучими жертвы направляются, как ни странно, туда. Хотя о чем я сейчас говорю — это у «сучки» уже входит в привычку, и этот факт у меня уже не вызывает сомнений.
