Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Пытаюсь изо всех сил сдержать воображение, рисующее ужасные картинки. — Что ты с ним сделал?
— Как полезно читать. Узнаешь любопытные вещи, — вкрадчивые, невпопад слова раздаются справа от меня.
Складывается впечатление, что они исходят от безумца или от глухого, не расслышавшего мой вопрос. Я повторяю чуть громче:
— Где Хродгейр?
Глава 42
— Ты читала мои слова. ""От любви до ненависти один шаг."" Ты могла стать моей величайшей любовью, но пошла по иному пути. Достоин он того, твой нелюдь? Ты готова отдать жизнь за любовь к нему?
— Что ты с ним сделал, изверг? — скулю беспомощно.
— Мне жаль, что ты не видела! Я подготовил ему ловушку для толлей, о коей узнал в одной стаинной книге. Веёвки подсоединяются наверху, над входом. К свободным концам кепится камень особой фомы… В итоге, увесистый камень падает на голову вошедшему в единственное уязвимое место. Он все еще жив, если что.
Его слова звучат, как приговор. Не только Хродгейру, но и мне тоже. Противлюсь панике, удавкой сдавившей горло и холод в груди пытаюсь не замечать. Он жив еще. Значит, не все потеряно. Не реви, тряпка. На кону его жизнь стоит. Соберись.
Произношу вслух, чтобы саму себя убедить:
— Ты его не убьешь.
В ответ раздается противное хихиканье, напомнившее карканье старой вороны.
— Ты бываешь забавна, ей-богу.
Щелчок, другой — и справа от меня вспыхивает свеча, озаряя яркой вспышкой пространство в кабинете.
Хродгейр лежит лицом вниз. Видеть его беспомощное тело, всего пол часа назад вибрирующее жизненой силой, невыносимо. Когда до меня доходит, что темное пятно на полу рядом с его головой — это кровь, что это ее металлический запах мне ударил в нос на пороге, я едва удерживаю крик ужаса.
Мерзавец растягивает толстые губы в издевательской и одновременно довольной усмешке. Лицо его при свете свечи выглядит, как театральная маска, изображающая одержавшего победу злодея.
Внезапный поворот событий кажется настолько нереальным, что хочется ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться.
