Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Все мысли потом о тебе, дуре никчемной… Думал, с глаз долой — из сердца вон. Отправил в школу на год, как ты хотела. Толку ноль. Вернулась — и кровь опять кипит при виде тебя. Что ты со мной сделала? Околдовала? Мерзавка! Думаешь, я не заметил, как ты строила глазки сиру Крёзу? Разбила ему сердце новостью, что уже занята. Я хотел тебя укрыть от чужих взглядов, спрятать под дурацкими тряпками. Проку нет. Даже Гьёрн, — зараза одной ногой в могиле! — и тот на тебя заглядывается! Чаруешь мужчин, как эльфийская кокетка.
— О чем ты говоришь, сир! Я пришла на обед по настоянию твоей дочери! Мне не нужны мужчины и я ни с кем не кокетничала! — скулю, жалко оправдываюсь, но этот безумец меня будто не слышат, талдычит свое. Пока его пальцы больно впиваются в запястья, он наступает, вжимая все сильнее в оконную раму.
— Твоя мать больна. Очень больна. Из-за ее болезни у меня давно не было женщины. Дочь в ответе за грехи матери, ты же знаешь…
— Я не желаю об этом знать, — почти кричу.
— Мне ты не дочь, что бы там ни говорили… И, разумеется, я тебя отпущу, — он улыбается мечтательно и холодно одновременно. Окунает в черное безумие своих зрачков так глубоко, что начинаю задыхаться, захлебываться в его невменяемости. — После отпущу… Если, конечно, сама не попросишь меня продолжить… А ты попросишь обязательно, — отпустив одно мое запястье, хватает меня за затылок и тянется ко моим губам, несмотря на мои жалкие потуги вырваться или хотя бы треснуть ему ребром ладони по уху.
Пытаюсь коленкой вмазать ему в пах, но он слишком близко, размахнуться не получается… Предугадав мое движение, зажимает мою ногу между бедрами, наматывает разметавшиеся пряди себе на кулак и тянет к себе. Теперь от каждого рывка испытываю безумную боль. Как ни извиваюсь, как ни трепыхаюсь в его руках, вырваться не получается.
Глава 15
К счастью, коснуться моего лица он так и не успевает.
Дверь в спальню содрогается от раздирающего уши грохота! Удар. Еще удар… Фрёд замирает, в его глазах разгорается звериная ярость."
"— Кто посмел… — рычит утробно, и в тот же момент дверь влетает в помещение, не выдержав очередного толчка.
Дверной проем теперь щербат, и сквозь него заходит мой спаситель.
В первую секунду не верю своим глазам.
Полукровка?!
Отчим тоже не верит увиденному. Считает, наверно, эффектное появление слуги дурным сном.
