Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Только этим можно объяснить, что даже при живом свидетеле он не собирается меня отпускать.
Продолжает натягивать до отказа мои волосы, накрученные на кулак. Будто с гордостью демонстрирует другому мужчине свою власть надо мной. Мне так больно, что с трудом удерживаюсь от стонов.
— Ты? — с ненавистью выплевывает мерзавец пришедшему слуге. — Ты живучий, как кошка, но не бессмертный! И твои жизни когда-нибудь кончатся!
Полукровка подступает все ближе. Словно тигр перед прыжком движется мягко, неторопливо, внимательно считывая движения жертвы янтарными глазами.
— Отпусти ее.
— Слабо я тебя отделал, тварь безродная. Ничему ты не научился. Я плачу тебе. Я купил тебя. Я твой хозяин. Я твой бог. Я для всех высший бог в этом замке, понятно? Любое мое желание — священная заповедь для вас, моих прислужников! — с каждым выкриком мой мучитель исступленно дергает руками.
От его резких, хаотичных движений боль становится невыносимой! Кажется, еще чуть-чуть и с головы вместе с волосами сорвется кожа.
— Отпусти ее, — повторяет Хродгейр, продолжая приближаться. В его голосе вибрирует, набирает силу мощь.
Откуда этот командный рык у простого слуги?
Мне странно, что отчим не понял до сих пор, кто кому должен здесь подчиниться! Похоть, должно быть, окончательно разъела его мозги!
Однако острая боль неожиданно ослабевает и я, освобожденная, без сил стекаю на пол. Отползаю подальше от зверя, забиваюсь в угол комнаты и обхватываю пострадавшую кожу головы.
Фрёд, весь дрожа то ли от злости, то ли от страха выхватывает невесть откуда кинжал и наставляет его на слугу трясущимися пальцами. Цедит сквозь зубы:
— Так и знал, что не забудешь ту порку. Придешь за расплатой. Ну так я подготовился. Я с тебя живого теперь шкуру сдеру. Скормлю псам твою печень и заставлю на это смотреть. Никакой пощады. Никакого милосердия. Разрежу по кускам.
С боевым кинжалом на безоружного? Даже от отчима я не ожидала такой подлости! Среди слуг ходили сплетни, что Фрёд хорош, нереально хорош в ножевых схватках.
Зажмурившись от ужаса, упускаю момент, когда кинжал Фрёда со звоном врезается в каменный пол и отлетает на другой конец комнаты.
