Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
— Да, не запомнила, — устало подтверждаю я.
Мы стоим в самом центре поляны. В замок идти не хочется, пока разговор ведется на деликатные магические темы. Не дай Великий, кто-то из слуг прознает, что Айрин научила меня некоторым заклятиям! Тогда мои нынешние проблемы покажутся невинной шуткой.
В нашем разговоре провисает пауза. Сначала полукровка думает о своем, уставившись прямо перед собой. Потом пристально разглядывает меня, словно пытается выжать максимум недополученной информации из моей мимики и жестов.
Хотя его лица в густом полумраке почти уже не видно, я ощущаю на себе его взгляды.
"Хочется подойти к ним ближе, окунуться в них с головой, погрузиться вглубь золотых огоньков и тонуть, тонуть, как будто окружающего мира никогда не существовало…
Помотав головой, с усилием стряхиваю наваждение.
— Прекрати! — приказываю ему, потирая лоб.
— Что прекратить?
— Свои нечестные приемы! У меня от твоего внушения уже голова кружится.
— Но… Я ничего не…
— Ханна! Ханна! Ну где ты, девочка? — вдруг раздаются крики Ингвер. — Рагу совсем остынет. Бегом на кухню! И ты, парень, заходи подкрепиться! Силы тебе ой как понадобятся!
Глава 24
Скрип пепла на зубах. Или это землей набит рот?
Глаза склеены чем-то липким. Едва размежив веки, теряюсь в кровавой дымке.
Совсем недавно здесь кипел бой… Нет, не так. Бойня.
Окружающее пространство утопает в стонах. Заткнул бы пальцами уши, если бы мог.
Жажда жизни так велика… все еще. Бывает ли она у мертвых?
Внезапно боль накрывает всего меня и сразу, как бросок в озеро с разбега. Укусы, удары, порезы, ожоги… Думал, со всеми оттенками боли я знаком вплотную, но так подло, исподтишка и с размахом скрутить тело в тугой, беспомощный узел — такого раньше не случалось.
Слышу собственные стоны. Вместе с ними получаю долгожданный ответ.
Жив, жив, жив. Смакую эту мысль. Катаю ее на языке, как освежающий мятный шарик.
Пока жив, все поправимо.
С усилием открываю глаза. Щиплет. Терплю в попытке разглядеть хоть что-то. Вдали шевелятся покореженные фигуры, ползком передвигается куда-то почти вслепую. Куда — не известно, лишь бы подальше с поля брани, на котором вовсю хозяйничают падальщики.
Превозмогая боль, выбираюсь из-под тяжелых тел.
На удивление, мне удается подняться на ноги.
Холодно.
