Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Я насквозь пропитан кровью. И чужой, и своей, похоже. Перед собой поднимаю руки в багряных разводах. В правой до сих пор зажат меч из закаленной эльфийской стали. На миг меня пронзает гордость за себя и братьев. Ни один воин света, обнажив меч, не выпустит его из рук. Даже потеряв сознание или жизнь.
Пелена с глаз исчезает совсем, и я еще раз осматриваюсь. Меня, нередко видавшего смерть, кровавое месиво пронимает до самых печенок. Что случилось? Никак не вспомнить. Дыра в голове, куда укатилось прошлое, злит неимоверно!
Мне остается только настоящее.
Взгляд цепляется за яркий кусок ткани. Лиловый шелк. Символ мудрости и жизненной силы, неуместный в этом гиблом месте. Из материи торчит худое, белое запястье с тонкими пальцами. Пошатываясь подхожу поближе. Лица безумицы, рискнувшей сунуться в самую гущу битвы, не видать. Оно скрыто навалившимся сверху телом.
Откатываю поверженного эльфа с девушки и на выдохе забываю вдохнуть.
Падаю в бездонную пропасть под оглушающий стук молота в висках.
Это Ханна. Моя фэйри.
В неподвижно распахнутых зеленых глазах застыла бесконечность. От левого уголка полуоткрытого рта тянется тонкая полоска крови к подбородку.
Заполнив легкие обжигающим воздухом, до хрипоты выкрикиваю проклятья тому, кто ее отобрал.
Очнувшись от собственных воплей, вскакиваю на ноги. Мышцы ноют от напряжения, пальцы сжаты в кулаки до побелевших костяшек. В первые секунды не в состоянии разобрать, где я.
Тишина и темень. Пучки трав подвешены к чердачной крыше.
Вслед за этими звуками на меня обрушивается целительная реальность.
За дверью находится моя фэйри. Нежная, хрупкая и… живая. Живая!
Только тогда начинаю дышать в полную силу.
*****
Несмотря на ужасную усталость, мне не уснуть. Ворочаюсь в старой кровати, жалобно скрипящей о том, что скоро протру ее до дыр. К счастью, Ксимена спит без задних ног, иначе без ворчания тут бы не обошлось.
Вспоминаю, как по-дурацки себя вела с Хродгейром, пока он не спас меня от волков.
Но и он тоже хорош!
Почему не объяснил с самого начала, что своими черепашьми скоростями я нас обоих подведу под смерть? Почему испытывал мое к нему доверие?
Как будто нащупать пытался, где та грань, за которую я не разрешу ему переступить.
Или, может, решил, что его слова не докажут хороших намерений. Только добрые поступки, на которые он в отношении меня не скупился.
