Девушка спасает любимого молодого человека от позора, согласившись выйти за него замуж. Но это только притворство для высшего общества. Ей предстоит сыграть роль невесты перед влиятельным сиром Крёзу, скрывая истинные чувства и опасаясь, что обман раскроется.
— Постараюсь это учитывать и в дальнейшем, чтобы не напомнить случайно о твоем обещании сопровождать меня на званый обед.
Сейчас я намеренно ему досаждаю. Чувствую, что дистанция между нами снова опасно укоротилась. Меня впервые тянет к мужчине столь очевидно, вопреки решениям разума, и это безумно пугает! — Жаль кстати, что тебе придется поехать со мной к сиру Крёзу.
— Почему? — его лицо заметно мрачнеет.
— Пока отчим и Гретта в отъезде, тебе было бы легче искать пояс. Меньше помех.
— Все не так просто, фэйри…
Внезапно дверь шумно распахивается, и в комнату вваливается Ксимена с полураспущенным корсетом. Румяная, довольная, на нижней губе — крошка хлеба. Видно, только поужинала.
— Ой… — она моментально замечает огромную, на пол помещения, фигуру Хродгейра. Хмурится, обращаясь к нему. — Так… Это личные покои юной госпожи. Здесь не место мужчине.
Торопливо заявляю:
— Хродгейр любезно согласился починить мне шкаф. Он закончил и уже уходит.
— Добрых снов, госпожа, — официально прощается мужчина и исчезает за дверью.
— Шкаф, говоришь… Хм… — Ксимена бросает взгляд на конкретно покосившийся от старости шкаф. Если его и чинили, то примерно пару веков назад. Женщина воинственно упирают руки в бока.
— Вот уж не думала я, что придется говорить такое тебе… Всегда считала, что на двоих с Греттой все благоразумие досталось тебе. Неужто госпожа Альвира не рассказывала дочери, как подобает вести себя скромной, воспитанной деве?
— Ох, Ксимена…. — вздыхаю. — Не всегда следование правилам спасает от неприятностей. Иногда во избежание серьезных проблем, приходится нарушать заведенные обычаи.
— Ты уж больно мудрствуешь, госпожа. Только я тебе по-простому скажу. Коли будешь и дальше по безлюдным углам с полукровкой ныкаться, мне придется обо всем рассказать твоему отчиму, ты уж не обессудь!
— Ты… На меня донесешь? — не верю своим ушам.
— Ради твоей же пользы, госпожа! А то ведь потом ни одну проверку фамильным браслетом не пройдешь, — добивает она меня моим же козырем. — Опозоришься. И семью опозоришь.
