Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье.
Женщина сама не понимает, в какую ужасную западню меня толкает из добрых побуждений!
Хродгейр хоть и замер в молчании, но я чувствую, с каким трудом ему удается бездействие. Огромные кулаки сжаты так сильно, что вены вздулись крупными канатами. Уверена, он мечтает пустить их в ход. Отделать жестокого зверя, перед которым все в этом замке трепещут и под которого благолепно прогибаются. Этот самый зверь вдруг ко мне обращается:
— Чем докажешь, что ты ведешь себя достойно, — спрашивает Фрёд, подойдя ко мне вплотную, — что не предаешь мое доверие?
Мне неприятна его близость. Утыкаю глаза в пол. Отчим цепляет двумя пальцами мой подбородок, поднимает повыше. Заставляет смотреть в глаза. В голубые, колючие льдины, от которых внутри все стынет и цепенеет.
— Я знаю, что делать, Ханна. Ты пройдешь испытание фамильным браслетом.
— Хорошо, — выдыхаю почти с облегчением. Доказать свою невинность публично — невеликая плата за то, чтобы отвязался отчим. — Кто даст мне браслет?
Мой вопрос закономерен. Браслет отчима не подходит — ведь он женат. Только холостой мужчина может проверять девушку браслетом.
— Женщина, — отчим холодным, приказным тоном обращаеся к Ксимене. — Сейчас же ступай за Гьёрном. Передай ему, чтобы он немедленно явился в мой кабинет. И пусть захватит фамильный браслет. После этого ты вернешься к работе, за которую я тебе плачу. Помни свое место, служанка… Ты, Ханна, — поворачивается он ко мне под удаляющийся стук деревянных башмаков, — прямо сейчас отправляешься в мой кабинет. Проверка состоится там.
При мысли о том, чтобы снова остаться с отчимом наедине, меня пронзает ужас. Ни за что на свете! Даже на пять минут с ним одна не останусь!
Хродгейр, словно прочитав мои мысли, встает рядом со мной:
— Я тоже пойду. Вместе с Ханной Ксимена обвинила меня. Мы оба должны присутствовать на проверке.
Фрёд теперь на полукровку взирает неотрывно. Хочет подчинить его себе, своим холодом заморозить, как меня. Бросает с презрением:
— Не тебе решать, кому и где следует присутствовать. В своих человеческих делах мы прекрасно разберемся без тебя, нелюдь.
— Это дело такое же мое, как и Ханны.
— Не забывайся в своей дерзости, слуга.
— Не забываюсь, — чеканит в ответ мой союзник. — Ни на миг. И такой же малости жду от тебя. Сир.
Их взгляды сейчас скрестились, как мечи на поле брани. С искрами и звоном наточенной стали. Кто кого одолеет своей волей и выдержкой?
Не сдюжив напор полукровки, отчим отступает от первоначального решения.
