Автор
В душе девушки царила тьма, холод и одиночество, точно на улице прорывалась непогода. Она чувствовала себя оскверненной, как будто вмешиваясь во что-то несусветное и запретное. Но если бы кто-то мог войти и согреть ее до самого сердца – она была бы готова рассказать весь свой секрет, даже если он был таким же темным, как тьма на улице ночью....
— Ты оставила здесь свою одежду, — пробормотал Карлос очевидное объяснение.
Он имел в виду купленные им вещи. Ведь Диана ни одной из них не забрала себе.
— Да, я слушаю тебя. — Она села на диван, ожидая предстоящего разговора, как грозной атаки. Предоставленная самой себе, она размышляла, что не должна была говорить ему о ребенке, чтобы сохранить свою гордость и достоинство.
Карлос рассматривал ее из-под полуопущенных ресниц.
— Я хочу, чтобы мы поженились.
— Извини? — Диана не поверила своим ушам. Она смотрела на него, приоткрыв рот.
— Только не начинай спорить со мной. Постарайся сначала выслушать. — Карлос казался спокойным. — Это и мой ребенок тоже, я бы хотел дать ему свое имя, любовь и опеку, которую мой отец в свое время дал мне.
Не в состоянии успокоиться, Диана встала, заметив в глазах Карлоса серьезность и даже некоторую торжественность. Ее настолько поразило его предложение, что, растерявшаяся, она не нашлась, что ответить. Диана готова была услышать от него все, что угодно, но только не это.
— У испанцев очень сильное чувство семьи. Но есть и другая сторона вопроса.
Диана шагала вдоль окна, не замечая, в какую сторону движется, и неотрывно смотрела на Карлоса.
— Разве ты хочешь стать матерью-одиночкой, как и твоя собственная мать? Диана вдруг рассердилась."
"— Нечего приплетать сюда мое происхождение. Мне совсем нетрудно будет справиться с проблемами самостоятельно.
— Но такой героизм тебе ни к чему. Не карай нашего ребенка за мои грехи, — отрезал Карлос с большой выразительностью.
Это предостережение поразило Диану. Разве может она наказывать свое дитя? Просто думала, что его мало заинтересует ребенок, который оказался зачат без его собственного согласия или желания. Так было в ее семье и в семьях многих других приемных детей, которые росли вместе с ней. Она полагала, что только матери чувствуют что-то по отношению к еще не родившимся детям. Карлос пытался доказать, что это не так.
— Я не ожидала этого, — честно призналась она. — Я имею в виду… ты искренне думаешь, что сможешь смириться с подобным браком и ребенком, то есть со всем тем, чего ты не планировал пока для себя?
Диана покраснела, осознав, насколько откровенным был ее вопрос.
— Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, любимая! — Карлос выдержал ее тревожный взгляд. — Браки заключались и при менее серьезных отношениях.
Для Дианы существовала тысяча разумных доводов, чтобы принять его предложение.
