— Вы же знаете, что это не я, — с мольбой смотрю на декана. — Отчислите Гейла, и я не стану… — осекаюсь.
— Чего ты не станешь, Брайан? — Барнс заинтересовано вскидывает брови.
— Я не стану раздувать скандал.
Я могу обжаловать своё отчисление. Не знаю, возымеет ли это какой-то успех, но проблем декану принесёт. Возможно, вскроются и другие забавы братства, которые он покрывал своим безучастием.
— Ты угрожаешь мне, Брайан? — ошеломлённо спрашивает он.
— Так, всё, пошёл вон отсюда. Чтобы к вечеру тебя не было на территории кампуса.
Я пытаюсь возразить, но он громко хлопает ладонью по столу.
— На твоём месте я бы прикусил язык. И сделал всё, чтобы получить хорошие рекомендации для перевода в другой вуз.
Я поднимаюсь со стула. Теперь острые иглы впиваются мне в горло.
— Но Вы не на моём месте, мистер Барнс, — выдавливаю я и выхожу с этими словами за дверь.
Почва уходит из-под ног от осознания действительности. Меня отчислили, твою мать. Кровь закипает в венах. Необузданная ярость вырывается наружу. Снежный ком такой величины, что остановить его просто невозможно.
И я падаю вниз, наверное, даже наслаждаясь этим падением, потому что Гейл вдруг вырастает на моём пути. Он ухмыляется…
И если однажды кто-то спросит меня: «Брайан, что на тебя нашло?», я не смогу ответить. Просто не смогу вместить в свой ответ этот слишком огромный ком из чувств…
Я раздавлен, я опустошён и жажду мести, расправы.
Срываюсь с места. Подскакиваю к ухмыляющемуся Гейлу и стираю ухмылку с его лица, разбивая губы. Он не сопротивляется, словно ждал именно этого.
— Адьёс, Брайан, — шипит парень, отшатываясь и сплёвывая кровь на пол. — Теперь твой кролик будет…
Договорить он не успевает. Я заталкиваю его слова обратно ему в глотку, нанося удары по лицу. Мне в плечи кто-то вцепляется. Я брыкаюсь, скидывая чужие руки, и вновь нападаю. Толпа вокруг нас разрастается, но больше никто ко мне не лезет, пока я жёстко избиваю Гейла. Помогает ли мне это? Ни черта! Однако я просто не могу остановиться. Это он во всём виноват! Он!
В какой-то момент меня с силой оттаскивают от валяющегося на полу парня. И держат так крепко, что я не могу выбраться.
— Боже, Брайан, — выдыхает мне в ухо декан. — Какого чёрта?..
Он тащит меня по коридору, а мои глаза всё ещё прикованы к Гейлу. Теперь я вижу масштаб катастрофы. Накопленный годами гнев, наконец, выбрался наружу. Внутри нет ничего, кроме отчаяния. Сейчас я ничем ни лучше, чем мой отец, который дубасил меня за проступки.
